Сиротская доля. Россия и Америка. Пинкстоны: три года спустя

Опубликовано: 16 января 2013 г.
Рубрики:

Pinkston-w.jpg

Семья Пинкстонов сегодня
Семья Пинкстонов сегодня: Брэд и Ольга с детьми, слева-направо — Алена, Ванечка и Данилка
Семья Пинкстонов сегодня: Брэд и Ольга с детьми, слева-направо — Алена, Ванечка и Данилка
Три с лишним года назад на страницах «Чайки» (Усыновление в России и США. Пермская мыльная опера. «Чайка» №19 (1-15 октября 2009 г.) и российской прессы я рассказывал об эпопее усыновления американцами Пинкстонами русских детей. Я хотел вернуться к этой истории позднее, посмотреть, как живут (и прижились ли?) дети в американской семье. По ряду причин, благое намерение так и не реализовалось. Но «спасибо» российской Госдуме и Путину. Я посчитал журналистским грехом не отреагировать на коллективное умопомрачение российских властей и вношу свои «пять центов».

Но вернемся к началу. В 2008 году чета Пинкстонов решила усыновить в России ребенка. Русская жена Ольга — студентка, будущий врач-терапевт. Американский муж Брэд — менеджер крупной страховой компании. Двухлетний серьезный мужичок-сын — Данилка. К чему еще брать на себя дополнительную обузу, сознательно взваливая на себя груз юридических, финансовых и моральных обязательств?

Ответ кроется в истории семьи Ольги. Дед из семьи репрессированных и вырос сиротой. Затем родители Ольги оставили у себя соседского больного мальчика, которого мать хотела сдать в дом ребенка. Миша на равных с родными детьми, вместе с новой семьей из Ташкента выехал в США.

Небольшое лирическое отступление. Двадцать пять лет назад в Ташкенте случилась love story. Между аспирантом по обмену из Сирии и местной заводской работницей. В результате появился на свет Миша, не нужный ни отцу, ни матери. Спустя четверть века, приемной матери, Ольге-старшей, удалось найти раскиданных по белу свету биологических родителей сына. С помощью современных коммуникаций Миша общается с ними. Его отец живет в Сирии, он профессор университета, женат. Мать — в Белоруссии, простая уборщица, не замужем. В марте будущего года Ольга и Миша летят в Белоруссию на встречу с нею. Отец тоже готов повидаться с сыном, но визит отложен до лучших времен. В стране гражданская война.

Ни Оля Пинкстон, ни ее родители не считают себя подвижниками. Их моральный императив предопределен мировоззрением. Если позаботиться хотя бы об одном обездоленном ребенке, на земле одним несчастьем будет меньше. Брэд полностью разделяет взгляды жены. Решили взять сразу двух детей, желательно, в кровном родстве. Возникает вопрос, почему не американцев? Этот вопрос не для Пинкстонов. Зная мизерные шансы на усыновление сирот в России, они все же хотели дать лучшее будущее именно русскому ребенку.

В США полмиллиона детей без родителей. На самом деле, только каждый пятый является сиротой. Это примерно сто тысяч. У остальных есть отцы или матери, но они временно лишены родительских прав по разным причинам: алкоголизм, наркомания, тюрьмы. Поэтому в Америке доминирует временное опекунство. Большинство детей возвращаются в свои семьи. Камнем преткновения для усыновления американских сирот является жесткое законодательство. С одной стороны, закон отсеивает случайных и ненадежных родителей. С другой — процедура усыновления занимает от двух до пяти и больше, лет. И чем старше ребенок, тем меньше шансов на его усыновление.

Поэтому потенциальные американские усыновители, плюнув на родимую бюрократию, едут за детьми в дальние дали. Логично, когда американские «азиаты» едут в Азию, а «европейцы» в Восточную Европу. Западную Европу обходят, там процедура усыновления не проще американской. Но, сужу по собственным наблюдениям, расовые или национальные приоритеты вовсе необязательны. Я видел много белых американцев с азиатскими, реже, чернокожими детьми. Кстати, в моей церкви есть одна молодая белая пара с двумя раскосыми очаровательными девчушками-кореянками.

Если процесс усыновления в США долог и нуден, то в России он полон бюрократических ухабов, рытвин и колдобин. Зачастую иррациональных, не поддающихся нормальной логике. В отличие от страны, выбор Перми был случаен. Лишь в этом городе России у Ольги были знакомые. Пинкстоны могли воспользоваться услугами агентств по иностранному усыновлению, но посреднические услуги стоили сумасшедших денег. Молодые супруги далеко не богаты, чтобы выложить 50 тысяч долларов...

Сразу же после первой встречи в детдоме Ольга дала согласие на четырехлетнего Ванечку с детским церебральным параличом. Процесс усыновления прошел гладко, и спустя несколько месяцев Пинкстоны увезли мальчика в Америку. Случайно, уже перед отлетом в США, они узнают «сенсационную» новость. У Вани есть еще сестра, двухлетняя Алена. По «особым» соображениям Пермское минсоцразвития не сочло нужным уведомить усыновителей о существовании родной сестры Вани. Хотя, по закону, были обязаны. Пинкстоны вступают в Пермскую аномальную чиновничью зону. Под разными предлогами, главным образом потому, что Алена — здоровый (!) ребенок, американцам отказывают во всех инстанциях. На самом деле, это не было правдой, Аленка еще в грудном возрасте перенесла операцию на сердце.

Чиновники не учли боевого характера американцев. Ольга и Брэд обращаются к мэрам Луисвилла и Перми (кстати, городов-побратимов), губернатору Пермского края, омбудсмену, в прокуратуру и суд Перми, нанимают местного адвоката. При участии автора этой публикации к «делу Пинкстонов» проявили интерес СМИ России и русская пресса США. Затем Пермское телевидение, российский федеральный канал НТВ. В итоге Пинкстоны выигрывают судебный иск и Аленку. У Вани и Данилки появилась бойкая сестренка.

Через год я снова побывал у Пинкстонов по случаю «саммита». В доме почти полным составом находилась делегация Перми во главе с вице-мэром. Пермяки приехали в Луисвилл по линии программы городов-побратимов и, пользуясь случаем, заглянули к Пинкстонам. Между взрослыми, занятыми фуршетом, носились степенный Данилка и «перчик» Аленка. Ваня уступал им в скорости, но и это уже было чудом. Увезенный из России бездвижный ребенок мог самостоятельно ходить и даже немного бегать.

 

Пинсктоны сегодня

И вот, в канун Рождества, я снова у Пинкстонов на праздновании сочельника. Вся семья почти в полном составе. Родители Ольги и Брэда, Данилка, Ваня и Аленка, сестры супругов Пинкстонов — Маша и Синди, американский муж Маши и две их дочурки. В гостиной куча подарков у камина и елки. На кухне хлопочут мать Оли, Маша и Брэд.

Наша беседа с Ольгой идет урывками, хозяйку все время отвлекают на решение неотложных вопросов. Сколько варить картошки, сколько соли, что положить в соус? В паузах мною командует Аленка. В окружении всей детворы мы на диване разглядываем семейный альбом. Это в школе, это дома, это в бассейне, это папа, это мама, это «вакейшн» во Флориде. Аленка строчит, как из пулемета, на смеси русского и английского. Впрочем, как и остальные дети Ольги и Маши. Год назад в доме «рабочим» языком был русский. Брэд владеет бытовым русским языком. Сейчас английский вышел на первый план — результат школьного и детсадовского общения.

«Допрашиваю» Ольгу о главных событиях и переменах с детьми за эти два-три года. В первую очередь, о восьмилетнем Ване, наиболее физически проблемном. С самого начала американской жизни мальчику сделали ортопедические приспособления, дважды в неделю возили на физиотерапию. Он перенес несколько сложных операций. Совсем недавно уникальную, даже для США, на спинном мозге. К счастью, успешную. Интересуюсь стоимостью операции. Округленно, сто тысяч долларов. Если суммировать другие операции и курсы лечения, Ваня обошелся Америке около полумиллиона долларов. И это не все. Хорошо, пока все главные расходы покрывают страховки. Ваню нельзя назвать стопроцентно физически здоровым, но по сравнению с тем, каким он был в России, небо и земля. Там его ждало вегетативное состояние до конца жизни. До недавнего времени ходил в частный детский сад. Учится в школе хорошо. Увлекается плаванием. У Вани прекрасный слух, и родители наняли ему учителя музыки. Очень коммуникабельный, легко находит себе друзей, даже намного старше его.

Аленка и Данилка ходят в «нулевой» класс школы. С ними тоже все в порядке. Аленка — лидер в семье и классе. В школе она как бы старшая над ровесником Данилкой и, в случае необходимости, горой стоит за братика. В Аленку невозможно не влюбиться с первых минут. Она копия своей тезки со знаменитой шоколадной обертки. Я тоже жертва ее обаяния.

А в остальном, по оценкам родителей, обычные дети в обычной семье. С радостями, ссорами, миром. Ольга и Брэд не скрывают от Вани и Аленки «секретов» происхождения, но реально между детьми нет разделения на «своих и чужих».

 

Гринч: путинская заваруха

За ужином мы не раз касались небезразличной для Ольги и Брэда путинской заварухи с усыновлением российских сирот американцами. Для американской части нашего стола тема практически неизвестная. Что, в общем, соответствует реальному отношению большинства американцев к экзотичной проблеме.

Другое дело, наши, притом с таким опытом. Оля хорошо осведомлена о законопроекте. Спрашиваю об ее отношении к «ответу российской власти Чемберлену». Оля искренне не понимает аргументов российского официоза. Американское усыновление русских сирот — безусловное благо не для Америки, а для России. Шанс детям на лучшую долю.

Не выдерживают критики заявления президента России о, якобы, двойных стандартах американцев к «своим» сиротам и российским, отсутствии у российских властей контроля над усыновленными русскими детьми. Начнем с главного. Например, у Вани и Аленки есть российское гражданство: вплоть до их совершеннолетия российские посольство и консульства вправе контролировать, как живут маленькие сограждане. Для этого нужно лишь желание этим заниматься, но у русских дипломатов сейчас более важные задачи — как и чем ущучить Америку?

У Пинкстонов ежегодно бывает комиссия органов опеки штата. Социальные работники скрупулезно проверяют жилищные условия детей, где учатся, справки о состоянии здоровья, насколько развиты по своему возрасту и еще многие другие параметры... Американские органы опеки регулярно информируют российские агентства по усыновлению о результатах своих проверок. С нового года эта связь прерывается. Отнюдь, не по вине американской стороны.

И, наконец, об одной вроде бы локальной инициативе. В рамках работы городов-побратимов США есть программа Healing Children («Исцеление детей»). Ольга, как член комитета по этой программе, три года назад предложила идею создания в Перми лечебницы для детей-сирот с церебральным параличом с медицинской и финансовой помощью американской стороны. Только в Пермском крае свыше пятисот таких детей. Довольно быстро пермяки охладели к проекту.

Резюме Ольги на «закон Димы Яковлева», (правильнее, «Вовы Путина») состоит из одного слова — «Варварство!»

Несмотря на явно негативное общественное мнение, Путин подписал самый скандальный законопроект всей эпохи своего правления. Я невысокого мнения об американской внешней политике. Синдром сильного государства — сначала действовать, потом думать. Сколько дров наломано на моей памяти, трудно перечесть. Югославия, Ирак, Афганистан, экспорт демократии в страны Третьего мира. Она им не нужна на ближайшую тысячу лет. Поддержка «прогрессивных сил» на Ближнем Востоке, за которыми стоят непримиримые враги Запада и США. Первые плоды такой дипломатии налицо — приход к власти «Братьев-мусульман» в Египте и варварское убийство американского посла в Ливии. Великая страна молча вытерла плевок.

Отмену замшелой поправки  Джек­сона-Вэника» американский Конгресс, явно не от большой компетентности, увязал с принятием «закона Магнитского». Решение, на мой взгляд, мягко говоря, неумное... Российская сторона на американскую глупость ответила по-русски — тройной дурью. Американцы пригрозили пальчиком российским чиновникам, русские ударили дубиной по своим сиротам. О возможных последствиях принятия закона написано больше, чем достаточно, не буду повторяться. В двух словах — ничего хорошего. Прежде всего, для самой России.

Лично для меня этот закон очень символичен. Россия никак не может избавиться от самодержавия. Неважно, какого. Монархического, коммунистического, постсоветского. Символ последнего — Путин. Как бы он ни маскировался под европейского демократа, за внешним глянцем проступает сущность восточного султана. Наперсточные игры в президенты-премьеры и «прозрачные» выборы. Президент-чекист все знает обо всех, но его личная жизнь — государственная тайна: на пресс-конференции с ехидцей — «Вам это нужно знать?». Значит, есть, что скрывать?

Минувший год можно с уверенностью назвать годом тихого разгрома оппозиции. Почти всем оппозиционерам шьют уголовщину. Некоторые уже далече. Следственный Комитет стал неприкасаемым орденом и личной гвардией президента. По высочайшим указаниям СК может сравнять с землей любого, ему до всего есть дело. От Болотной до Pussy Riot. Слоган «ТАСС уполномочен заявить» сегодня звучит — «Следственный Комитет уполномочен…». Раньше попадали под следствие после разгромных статей в «Правде». Сегодняшняя новация — по следам заказных телесюжетов.

Процесс принятия «антисиротского закона», как на рентгене, высветил, кто и как на самом деле правит страной: лично Путин через нынешнюю КПСС — «Единую Россию». Все остальное — бутафория, игра на простаков. Резонансный закон Госдума принимает в немыслимо рекордные сроки — за 18 дней. В нижней палате Думы — 420 депутатов «за», «против» — семь. Верхняя палата — единогласно, включая что-то вякнувшую поначалу Матвиенко. Чем не Верховный Совет СССР с единодушным «одобрям-с»? В экстазе с «Единой Россией» слились «потешные» партии: зюгановцы, жириновцы, мироновцы. Политический шут Жириновский выдает очередной перл — «миллионы российских детей мечтают попасть в детдом».

Самое печальное — антигуманный закон поддержала Русская православная церковь, депутаты от культуры, включая, вечного флюгера Кобзона и вроде бы принципиального Говорухина. Апофеоз — главный защитник российских детей (по должности) Павел Астахов в угаре верноподданнических «чуйств» призывает Путина ввести полный запрет на усыновление российских сирот иностранцами...

Гарант Конституции любит целовать малышей в пузечко и фотографироваться в окружении счастливой детворы. Жаль в кадры не попадает миллион сирот. 10 процентов детских домов в России не имеют элементарных условий. 48 процентов требуют капремонта. 5 процентов в аварийном состоянии. 40 процентов детдомовцев становятся алкоголиками, 40 процентов попадают в тюрьмы, 10 процентов заканчивают жизнь самоубийством. За последние 15 лет погибли 1.220 усыновленных россиянами детей, и только 22 усыновленных иностранцами. Для улучшения подмоченного скандальным законом имиджа президент срочно повышает пособия сиротам-инвалидам. Директора приютов потирают руки — половина сиротских средств разворовывается «застенчивыми Альхенами».

Президенту России хочется выглядеть добрым Дедом Морозом. На самом деле, он больше похож на Гринча, героя популярной книги и фильма. Гринч строил много козней жителям своего городка и, в конце концов, украл у них Рождество. Зачем? Во-первых, он не любил, когда люди веселятся. Особенно, в Рождество. Во-вторых, Гринч маленьким падал с кровати, а когда стал взрослым, ему стали жать туфли. Наверное, Путину тоже? Одна надежда, может он, как и Гринч, когда-нибудь исправится. Полюбит свой народ и Рождество.