Часть первая
Перед конференцией у меня было несколько дней, которые пришлось потратить на оформление бумажек. Еще с прежних времен боюсь столичной бюрократии, соприкосновение с ней всегда было болезненно, но оказалось, что до сих пор мало что изменилось.
В одном сонном учреждении меня попросили принести выписку из другого учреждения. Другое учреждение было заметно более оживленным, из раскрытых дверей на меня глядели многочисленные работники, сидящие за экранами компьютеров. Посетителей было заметно меньше, они с небывалым энтузиазмом преодолевали многоступенчатые лестницы офиса. За нужной мне дверью трудилось человек шесть, неулыбчивая худая девица сказала, что справка будет готова завтра.
-Завтра? Но я живу так далеко от вас. Вы до какого часа работаете?
- До шести, - процедила девица, - и отвернулась к компьютеру.
На следующий день около пяти часов, поймав попутную машину с женщиной-шофером, я отправилась за справкой. Шоссе стояло, но женщина-шофер меня успокаивала: - Успеешь за своей справкой, я тебя переулками до места доставлю. И мы действительно успели.
Неулыбчивая девица, пошуршав вокруг себя бумагами, буркнула не глядя: «Не готово».
- Как не готово? Вы же сказали: завтра. Я к вам на такси добиралась, спешила. Я далеко живу.
Девица молчала. Зато за моей спиной затараторила ее товарка, вступившаяся за коллегу : «Вам же сказано – не готово. У нас много работы. Посетители не понимают, что их много, а мы одни…».
Мужчина за соседним компьютером повел плечом и протянул руку. Девица, буркнув мне: подождите, вложила в эту руку какую-то бумажку. Рука с бумажкой сделала движение в воздухе и положила бумажку горизонтально, а затем включила принтер.
Через минуту неулыбчивая девица протягивала мне мою справку: «Вот тут распишитесь!».
Не знаю, что я больше хотела сделать, – расцеловать ее или разорвать на части.
Часть вторая
На следующий день с «документом» в руке я поспешила во второе – сонное - учреждение. В качестве «группы поддержки» со мной была моя сестра. Она собиралась вмешаться в ситуацию, если меня «завернут».
Ты там на Западе, – поучала она по дороге, – привыкла говорить с чиновниками вежливо, это пагубная привычка, на наших она не действует. Сестра собиралась вмешаться в ситуацию, если возникнет необходимость повысить голос.
В коридоре на втором этаже было пустынно, все сгруппировались возле одной двери. Оказалось, что она-то нам и нужна. Перед нами были трое. Минут через десять дверь открылась, и из нее вышла молодая женщина.
– Идите же, - крикнула очередь блондинке с нервным лицом, сидящей первой к двери.
– Куда? – отпарировала она, - это работник, там больше никого нет. И правда, в кабинете никого больше не было.
Однако молодая женщина довольно быстро вернулась, но в тот момент, когда блондинка уже занесла ногу, чтобы переступить порог кабинета, в него как-то незаметно просочилась девушка в кожаной куртке, проходившая по коридору с громким цоканьем высоченных каблуков.
-Это распространитель, - истошно закричала блондинка, - какое право она имеет входить без очереди!
Блондинка ринулась в кабинет и за шиворот вытащила из него девушку–распространителя. Кстати, в руках у той ничего не было, что она распространяла – бог весть. Блондинка поставила девушку перед дверью и потребовала: «Предъявите документы!»
- Сейчас, - девушка саркастически улыбалась, - ты что, милиция, что ли?
– Ах, ты так, блондинка входила в раж, ее лицо краснело, - милиция! Позовите милицию! Какое право имеют тут всякие входить без очереди!
На крик прибежали еще два чиновника из соседних дверей. Где они были раньше и чем занимались, неизвестно. Очереди было предложено пройти в другие кабинеты.
Быстро взвесив обстановку, я пошла за юношей с армянской внешностью и с надписью на пиджаке «Ашот Аветисян».
Молодой человек быстро взглянул на предъявленную мною справку, вежливо продиктовал мне текст заявления и уверил, что все будет сделано в самое ближайшее время.
И мы с сестрой, которой так и не пришлось вмешаться в ситуацию, вышли из учреждения.
Знаешь,- сказала я сестре, - в чем секрет моего успеха: чиновник оказался лицом «кавказской национальности».
Намучившись сам, он предпочитает не мучить других…
Впрочем, круговорот бумаг еще не кончился. Подождем.
***
Свободу Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву!
Долой средневековый суд с его Процессами!
