Во французском слове волонтер русскому уху слышится слово воля.
Человек по своей воле включается в какое-то доброе дело, порой отправляется за тридевять земель. С единственной целью – помочь ближним. Чисто альтруистически. Из свойственного человеку сострадания. Следуя евангельским примерам (см. рассказ о милосердном самаритянине).
На Руси такие случаи бывали. Например, народники – чем не добровольцы? Шли в народ, организовывали лечение и обучение крестьян и их детей. Сами жили впроголодь. Ничего, кроме морального удовлетворения, не имели.
Или такие, как Юлия Вревская, баронесса, решившаяся в 1877 году поехать на Балканы, чтобы помочь братьям-болгарам освободиться от порабощения, ставшая на фронте сестрой милосердия и через год погибшая от сыпняка. Тургенев о ней написал стихотворение в прозе, где были такие слова: «Помогать нуждающимся в помощи... она не ведала другого счастия... не ведала — и не изведала». О да, зато имя ее осталось в истории двух народов.
Но случалось и другое.
В записках Дюма о поездке в Россию мне встретился рассказ об ужасном пожаре, который француз наблюдал в одном из приволжских городов. Его удивило, что толпа, сбежавшая поглазеть на пожар, в тушении не участвовала, предоставив сие команде пожарников. - Не то было бы во Франции! - восклицал Дюма.
А мне подумалось, что, возможно, уже в те поры «рынды» на местах изымались: начальство предпочитало сохранять командование за собой.
Вот и в Гражданской войне в Испании «волонтеры» из России не были в полном смысле добровольцами. Их строго отбирали сверху, учитывая анкету, характеристику, комсомольскую активность... Юлия Добровольская, попавшая в список «волонтеров», должна была срочно, за 40 дней, овладеть испанским. Бдительное начальство учло все, кроме одного: отобранные студенты были с германского отделения и испанским не владели. http://www.chayka.org/node/34
А как в Америке?
Здесь волонтерство ценится. Сын перед поступлением в университет целый год ходил в дом престарелых, помогал старичкам овладевать компьютером, записывал воспоминания русскоязычных обитателей, чтобы потом включить их в книгу памяти.
Моя американская ученица Крис, креативный компьютерщик, мама двух дочек, кроме русского языка, занимающаяся еще игрой на флейте, вышиванием ковриков и оформлением театральных постановок, как-то объявила: «Еду на восстановление Нью-Орлеана». Новый Орлеан не был ее родным городом, но оставить его в беде она не могла.
Поехала не одна, а с несколькими знакомыми членами Научной церкви.
Вернувшись, рассказывала: «Мы строили дом для одной афроамериканки. Все делали сами – проект, фундамент, крышу. Женщина работала вместе с нами, мы много смеялись и пели".
Крис приехала окрыленная. Все же делать добрые дела – приятно.
У упоминавшегося мною Тургенева нашла такие строчки: «...американские учреждения всегда давали самую широкую возможность для индивидуального развития, а именно этого деспотизм не позволяет, да и не может позволить».
Золотые слова. Вот бы они попались на глаза Думским мудрецам, мечтающим подчинить волонтерство начальственной вертикали. Ведь для них человек, делающий доброе дело по своей воле, - вольнодумец! смутьян! оппозиционер! И даже возможно, иностранный агент!
***
Свободу Михаилу Ходорковскому!
