Гений и злодейство

Опубликовано: 1 мая 2001 г.
Рубрики:

Пoставим сразу всё на свои места. "Гений", в данном случае, - это гений музыкальный. "Злодейство", опять же в данном случае, - это такая малоприятная вещь, как антисемитизм. Как быть, если такого рода гений и такого рода злодейство сосуществуют в одном человеке?

Проблема совсем не простая: когда пересекаются музыка и идеология, точка их пересечения - весьма опасное место для интеллектуальных изысканий. Если случается так, что хорошей музыке какого-нибудь великого композитора сопутствуют отвергаемые нами взгляды, мы попадаем в ловушку, которую в большинстве случаев попросту не желаем видеть.

Если вы - меломан, и стоите перед дилеммой: отвергать ли изумительную музыку некоторых композиторов из-за их взглядов, или не обращать внимания на эти взгляды из-за гениальной музыки, - решить такую задачу весьма и весьма нелегко.

Тем не менее, для многих евреев-любителей музыки упомянутый выше выбор, достаточно прост, по крайней мере, в отношении двух музыкальных гигантов - Иоганна-Себастьяна Баха и Рихарда Вагнера: Бах приемлем, Вагнер - нет.

Оба гиганта - немцы, и каждый из них велик в своем роде. Бах (1685-1750) - величайший представитель барокко в музыке, его камерная, оркестровая и вокальная музыка универсальна и победно шествовала от поколения к поколению, невзирая на различия во вкусах и взглядах.

Бах, кроме этого, воспринимается нами как хороший человек, блестящий органист и отец двадцати детей, коих он должен был прокормить и воспитать, и которые в дальнейшем сами сделали солидный вклад в музыкальное искусство.

С другой стороны, не существует иного композитора, который привлекал бы к себе столько внимания из-за своих личных взглядов, как Вагнер (1813-1883). Он в равной мере известен и своим антисемитизмом, и своими десятью операми, без которых современная музыка вообще не мыслится.

В то время, когда традиционная неприязнь христиан к евреям начала принимать особо опасную форму, Вагнер написал свое печально известное эссе о евреях ("Иудаизм в музыке", 1850), - о евреях, "представляющих смертельную опасность как для германской расы, так и для германской музыки и культуры". Объективности ради необходимо отметить, что число знающих об этом эссе многократно превышает число знающих оперы Вагнера.

Вагнер умер задолго до прихода к власти Гитлера, страстного поклонника его музыки. Музыкальный же вкус Третьего рейха диктовался всесильным министром пропаганды, музыка Вагнера смешалась с политикой и исполнялась везде - в оперных театрах, концертных залах и... в концлагерях. Добавим к этому, что родня композитора впоследствии была столь лояльна к нацистскому режиму, что имя Вагнера окончательно стало ассоциироваться с величайшей человеческой трагедией ХХ века.

Общеизвестно, какую власть имеет музыка над эмоциями человека. Знакомая мелодия может заставить нас вспомнить годы юности и первой любви, или, как "Марсельеза", породить целое поколение героев, или заставить сердце сжиматься от горя и тоски, напомнив о безвременно ушедшем близком человеке.

А бывают вызванные музыкой эмоции страдания, не только личные, но и семейные, и даже международные, - это эмоции тех, кто прошел ужас лагерей и выжил. Именно эти эмоции ассоциировались с музыкой Вагнера, и ассоциация стала настолько четкой, что в Израиле Вагнер попросту запрещен, и этот запрет служит поводом к бесконечным спорам. И пока будут существовать жертвы Холокоста, этот бойкот в той или иной мере будет продолжаться, как и связанные с этим споры.

Споры, кстати сказать, абсолютно бесцельные, поскольку запрет музыки Вагнера лежит исключительно, как уже было сказано, в области эмоций, а не рассудка.

Так обстоит дело с этими двумя музыкальными гигантами при самом поверхностном взгляде. Но если сделать этот взгляд более пристальным, всё сразу меняется самым удивительным образом.

Одно из самых известных произведений Баха - оратория "Страсти Христовы по Иоанну". В этой оратории, как и во всякой другой, в сопровождении оркестра участвуют певцы-солисты, хор, а также речитатив. Текстовой основой для оратории послужило Евангелие от Иоанна.

"Страсти по Иоанну" исполнялись на протяжении столетий, не вызывая ничего, кроме восторга. Но вот в 1995 году, когда ораторию должна была поставить студенческая музыкальная группа Свартморского колледжа в Пенсильвании, неожиданно возникли затруднения. Что Бах гениален и его оратория - музыкальный шедевр, сомнений ни у кого не вызывало; но как быть, например, с текстами, вроде: "Евреи кричали: 'Распни его! Кровь его да будет на нас и на потомках наших!'"? Или рассказ об Иуде-предателе, выдавшем Иисуса римлянам? Студенты заявили, что это - не что иное, как самый обыкновенный антисемитизм, что бы ни думал об этом Бах. И начались публичные дебаты по этому вопросу.

Согласно тексту, Иисус - жертва евреев, евреи - его убийцы, даром что сам Иисус - еврей. Текст Евангелия написан апостолом Иоанном, переведен на немецкий Мартином Лютером и, с комментариями, положен на музыку Иоганном-Себастианом Бахом.

Оратория была исполнена, но перед началом режиссер извинился перед публикой за антисемитские высказывания в тексте. И ныне подобные извинения произносятся перед каждым исполнением "Страстей".

Так возникает естественный вопрос: не был ли Бах, подобно Вагнеру, антисемитом, если в его текстах евреи именуются "нечестивцами" и "злодеями?" На этот вопрос большинство критиков отвечает отрицательно. В отличие от Вагнера, говорят они, Бах был скромным и благочестивым христианином; он не писал памфлетов, содержащих его политические и расовые взгляды, не писал вообще ничего, даже отдаленно напоминающее идеологию. Как бы он сам ни относился к евреям, на бумаге он никогда не порицал ни их, ни иудаизм, и вообще не высказывался по этому поводу. Главным делом его жизни была музыка, и только музыка.

Что касается антисемитского текста Евангелия, то он, как известно, на протяжении столетий, действительно был источником ненависти к евреям и их преследования. Но Бах, продолжают критики, был верующим лютеранином, сыном своего времени, и не был поэтому причастен к тому, что впоследствии привело к Холокосту.

Ведь каждому обществу свойственна своя этика, своя мораль, и то, что неприемлемо сегодня (рабство, подчиненное положение женщины, антисемитизм), было нормой для предыдущих эпох. Недопустимо наши нынешние стандарты прилагать к прошлому.

Это всё справедливо, и все же не так уж трудно представить себе эмоции еврея-меломана и поклонника творчества Баха, когда он слышит со сцены то, что изложили на бумаге ненавидевший евреев Иоанн и еще больше ненавидевший их Мартин Лютер, и что вошло в ораторию. Тем не менее Бах не запрещен в Израиле, а Вагнер запрещен.

Предположим, что к нам прибыл из космоса какой-нибудь "брат по разуму", не знакомый с нашими ассоциациями между музыкой и историей Германии. В этом случае можно не сомневаться, что он воспринял бы, как гораздо более справедливое, запрещение евреями Баха за антисемитизм.

Бах действительно не писал антисемитских эссе, но зато он писал музыку на антисемитские тексты. Вагнер, наоборот, писал антисемитские эссе, но музыка его - просто музыка, никак не связанная с антисемитизмом. Герои его - герои немецкого народного эпоса, вроде Нибелунгов, и с евреями не связаны никак. И тут опять в дело вступают эмоции, не требующие никаких доказательств: да, в музыке Вагнера евреев нет, но они подразумеваются, если учесть взгляды композитора. А потому его надлежит запретить.

Подобного рода теория говорит больше об изобретательности ее создателей, борющихся против антисемитской пропаганды, нежели о действительном содержании музыкальных произведений Вагнера. Идеологический подход к музыке - всегда нелепость. Вспомним о запрете нацистами Малера, ученика Вагнера, только потому, что Малер - еврей.

Полагаю, что не все знают о парадоксальности жизни Вагнера. Она заключалась в том, что он делал не совсем то, что писал. В узкий круг самых близких ему людей входили именно евреи. Среди них был Герман Леви, дирижировавший премьерой "Парсифаля", пианисты-виртуозы Карл Таузиг и Йозеф Рубинштейн, и целый ряд других.

Известнейший биограф Вагнера Мартин ван Амеронген (для справки - еврей) в своей монографии "Вагнер: Исторический казус" рассказывает, что активно эмансипировавшиеся немецкие евреи настолько восторгались Вагнером, настолько отождествляли себя с вагнеровскими тевтонскими героями, что повально называли своих сыновей Зигфридами и Зигмундами.

Музыкой Вагнера восторгался Гитлер? Но ведь этой же музыкой восторгался и Теодор Герцль. Именно тогда, когда он работал над "Еврейским государством". "Что я делаю по вечерам? - писал он. - Работаю, когда в опере не ставят Вагнера".

Так что проблема "Вагнер и евреи" была совсем не простой, невзирая на упомянутое антисемитское эссе.

Суммировать все сказанное можно следующим образом: и те, кто изучает музыку, и те, кто просто ее с наслаждением слушают, должны помнить, что композитор - это сложная личность, которую нельзя воспринимать в виде упрощенных черно-белых картинок. Очень часто гений и злодейство, действительное и мнимое, мирно уживаются в одном человеке.

Вспомним таких гигантов музыкальной культуры, активно сотрудничавших с нацистским режимом, как композитор Рихард Штраус и дирижер Герберт фон Караян. Или имена дирижеров Карла Бёма, Ганса Кнаппертбуша и Вильгельма Фуртванглера, оперной певицы Элизабет Шварцкопф, пианистов-виртуозов Вильгельма Кемпфа и Вильгельма Бакхауза, композитора Карла Орфа и Пауля Хиндемита. Все они были неотъемлемой частью нацистской музыкальной культуры и - любимцами послевоенного музыкального мира. Их, как и Баха, никто не запрещал: программных статей они ведь не писали.

Мораль, я полагаю, ясна: двойной стандарт - принцип малопочтенный. И если мы не осуждаем Иоганна-Себастиана Баха и прочих великих и знаменитых, а ценим их только как музыкантов, с той же меркой, очевидно, нужно подходить и к Рихарду Вагнеру. И не путать музыку с идеологией.