Библия в мягком переплете

Опубликовано: 1 февраля 2002 г.
Рубрики:

Запад в значительной степени утратил Бога. В средние века весь стиль жизни народов Европы определялся тем, что эти народы - христианские. Сегодня - христианство не единственная, а всего лишь преобладающая из европейских религий. Но важнее другое: Бог в странах Запада задвинут в дальний угол, живая вера утрачена, и даже та горстка людей, которая посещает храмы, делает это скоре по инерции, в силу традиции, а не от потребности в духовном. Пресловутое религиозное возрождение в России не меняет картины. Многим на Западе оно кажется поверхностным и чуть-чуть ханжеским. Но и в более благополучных странах дела обстоят немногим лучше. Спросите наугад выбранного европейца о его вере - он, скорее всего, скажет, что он христианин, но уже любой следующий ваш вопрос непременно обнаружил его равнодушие к вере. Понятно, что церковь борется с этим стихийным и часто бессознательным атеизмом. Общий смысл принимаемых мер можно определить как демократизацию веры. Тексты, музыка и обряды - упрощаются, облегчаются (иногда, заметим, до полной их профанации), и всё - ради того, чтобы проложить путь к людским сердцам, сделать священное писание и священное придание задушевным. Недавнее культурное событие во Франции лежит в самом русле этой работы.

В это стране заново перевели Библию - обе ее части: Ветхий и Новый заветы. Затея была серьезная, академическая, но увенчалась она самым неожиданным образом: громадным финансовым успехом. Новое издание, в котором - три тысячи двести страниц, расходится как горячие пирожки, хотя цена за него назначена почти 50 евро, то есть 42 доллара. За несколько недель продано чуть не 200 тысяч экземпляров. Сегодня новая Библия стоит пятой по счету в списке французских бестселлеров.

Предыдущий перевод был сделан 30 лет назад. На новый - ушло шесть лет. Над ним работало 47 человек: поэты и прозаики - с одной стороны, католические богословы, раввины, языковеды - с другой. Этим последним принадлежало важное слово, ведь перевод Ветхого завета делался с иврита (с привлечением арамейского, на котором написан Талмуд), а перевод Нового завета - с древнегреческого (с учетом того факта, что для некоторых из евангелистов, писавших по-гречески, разговорным языком был арамейский).

Идея нового перевода - приблизить священные тексты к массам, сделать древнюю мудрость доступнее для тех, кто погружен в обыденную повседневность. А что такое повседневность? Это - в значительной степени - поп-культура, ритмы, приемы и словарь эстрадных песен, среди прочих - рэпа. Потому-то и потребовались в команде переводчиков поэты. Именно слово рэп в ходу у рецензентов нового издания. Оно многозначно: подразумевает и легкость, и задушевность, и внутреннюю диалектичность текста, и быстрый, несколько вызывающий речитатив.

Над каждым куском переводчики работали парами: один - специалист, другой - стилист, мастер слова. Каждый переведенный кусок подвергался по крайней мере восьми критическим пересмотрам и лишь затем включался в корпус нового перевода. Старые, привычные формулы, во многом отражающие строй древних языков, переделывались на современный лад. Например, устоявшаяся форма начала первой главы книги Бытие звучит так: "В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет..." В новой французской Библии все это звучит более сжато и энерогично: "Сперва Бог сотворил небо и землю. Земля - пуста, над водами - мрак. Бог сказал: Свет! Появился свет..."

В Евангелие от Иоанна значилось: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог...." Теперь читаем: "В начале - слово, слово с Богом, и Бог - слово..."

Казалось бы, то же самое, а - не совсем то. Торжественность уступила место простоте.

Любопытную трансформацию претерпело слово грех. В иврите, как известно, существует несколько слов, переводящихся словом грех на европейские языки. Переводчики учли эти оттенки. Теперь вместо греха во множестве случаев Священное писание говорит об ошибках, оплошностях, небрежении, нарушениях или дурных привычках.

А где раньше появлялся Сатана собственной персоной, там теперь часто можно встретить слова враг, противник, соперник и даже провокатор.

Новое издание вышло одновременно во Франции и в Канаде, где Квебек остается преимущественно франкоязычной (и, разумеется, католической) провинцией, а Монреаль - по-прежнему второй по численности населения франкоязычный город мира.

Издатели не скрывают, что довольны спросом на новую Библию. Спрос на книги вообще повсюду резко упал после трагедии 11 сентября в США, зато церкви стали лучше посещаться (а в первые дни после трагедии были просто битком набиты). Неудивительно, что Библия стала бестселлером. Особенность нового перевода, настаивают издатели, та, что оставаясь точным, он стал более литературным и поэтичным. Что ж, давно отмечено, что кем бы ни были библейские пророки (и кем бы они себя не считали), они, сверх того, были еще и поэтами, только - древними поэтами. А древность, по мнению многих, нужно приближать к современности.

Разумеется, не обошлось и без критиков нового подхода, однако голоса недовольных звучат без гнева. Кажется, в католических кругах думают, что новый перевод - сенсация-однодневка, которая вскоре выйдет из моды.

Для оптимизма у духовенства есть и еще один довод. Упрощенчество - в этом можно не сомневаться - открывает путь к задушевности, но задушевность тяготеет к шутке, а страх Божий отвергает. Священное должно быть серьезным до мрачности, по смыслу же - темным. Простота тут не годится. Как сказал русский поэт, "она всего нужнее людям, но сложное понятней им..."