Слово прощания

Опубликовано: 1 июля 2009 г.
Рубрики:
Георгий Вайнер на обложке журнала "Чайка" 1 ноября 2001 года. В этом номере было напечатано интервью Михаила Бузукашвили, которое Г.Вайнер дал нашему журналу

Без колебаний могу назвать дорогого Георгия Александровича другом, старшим и мудрым наставником, общение с которым каждый раз было для меня не только событием, но и праздником.

Не раз бывало, что я, извинившись, прерывал его: погодите, Георгий Александрович, я включу диктофон — нельзя же, чтобы то, что вы говорите, пропадало. Он отшучивался и продолжал свои монологи, в которых, без преувеличения, едва ли не каждое слово было золотым.

Помню, как мой сын, для которого книги на русском языке постепенно отошли на второй план, кричал на весь дом: "Куда подевалась моя книжка? Я ее не дочитал!" Он не мог оторваться от бестселлера "Эра милосердия" ("Место встречи изменить нельзя"), подаренного мне одним из его авторов — Георгием Вайнером.

За несколько замечательных лет, в течение которых он был редактором "Нового Русского Слова", эта газета преобразилась, стала живым организмом, пульсирующим и веселым. И я, как и тысячи читателей старейшей русской газеты за пределами России, был страшно удивлен и поражен, когда его кем-то заменили. Для всех, кому по-настоящему дорого русское слово, результат этой замены теперь очевиден.

Перечитываю его книжки и в который раз убеждаюсь в непохожести Вайнера ни на кого другого, в ясности и яркости его мышления, в высокой нравственности натуры.

Печальным светом освещена теперь его фраза: "Литературное имя Братья Вайнеры не исчезнет". Ее я поставил в заголовок нашего последнего интервью, состоявшегося вскоре после смерти старшего (на семь лет) брата — Аркадия Александровича.

Она, эта смерть, мне кажется, и подкосила Г.А. — по творческой и духовной близости братья были больше, чем иные близнецы.

Он был великим семьянином, бросались в глаза его трепетное отношение к жене Саше, любовь к дочке Анне и двум сыновьям, гордость ими. "Хотел родить пятерых, да не получилось", — смеясь, сокрушался он.

Вечная память, дорогой Георгий Александрович! Мне, да и очень, очень многим людям на этой земле будет не хватать вас.

Владимир Нузов