«Кладбище у моря»

Опубликовано: 1 февраля 2009 г.
Рубрики:

Поэма "Кладбище у Моря" Поля Валери по праву считается одним из вершинных творений мировой литературы 20 века. Она переведена на большинство европейских языков, включая русский. И вот совсем недавно, в конце 2008 года, появился новый перевод, выполненный московским поэтом Джелалом Кузнецовым, известным, в частности, своим блестящим переводом цикла "Сонеты к Орфею" Р.М.Рильке.

Надеемся, что помещенный здесь отрывок поэмы, которую Хорхе Луис Борхес назвал "гигантским диамантом", позволит читателю судить о масштабе этого произведения и достоинствах его русского звучания.

Борис Кокотов

Поль Валери
"Кладбище у моря"

Перевод Джелала Кузнецова
(отрывок)

То мирный кров, где меж могил и пиний 
Крыл трепетанье, воркот голубиный, 
Здесь полдень, в пламя обращая зной, 
Рождает море — вечный акт творенья… 
О! награди меня, по разуменью 
Дозволив созерцать богов покой! 

Минервы храм — сокровище извечно, 
Царит покой в пределах бесконечных, 
Угрюмы воды. Взору нет границ, 
Так много сна под огненной вуалью. 
Молчание — в душе приют сакральный 
Под сводом позлащённых черепиц. 

Как вид плода рождает вожделенье, 
И дарит вкус взамен исчезновенье 
Его во рту, в субстанции иной, 
Так я вдыхаю дым, которым стану, 
И песни неба обласкают рану 
Души моей, как берег? — прибой. 

Солнцестоянья факелы, как милость, 
Прими, душа, ведь света справедливость — 
Оружие безжалостней, чем враг. 
Свет — чистота. Стань снова непорочной, 
Вглядись в себя!.. будь света средоточьем, 
Когда нет света, миром правит мрак. 

Здесь было всё — нет ничего на вырост, 
А саранча сухой остаток выест. 
Всё сожжено, разрушен мир и сух. 
Не воздух — жар, он воспалён как рана. 
Здесь жизнь пьяна отсутствием, пространна, 
Печаль без горечи и светел дух. 

Не знаешь ты причин для опасений, 
Лишь я — живой исток твоих сомнений, 
На грани диаманта лёгкий скол. 
Но в ночь, когда надгробье стало домом, 
Народ с обличьем странным, но знакомым, 
Взял сторону твою, когда пришел. 

Теперь их суть — отсутствие. Отныне 
Их плоть не различима в красной глине, 
А вдох последний перешёл в цветок. 
Где смех особый, разговор обычный, 
Таланта мера, взгляд на мир различный? 
Личинки там, где прежде — слёз исток. 

Истошный крик заласканной девицы, 
Глаза и зубы, влажные ресницы, 
От предвкушения пылающая грудь, 
Кровь на губах, призывных, ярко-алых, 
Последний дар, прикрытый запоздало… 
Под землю всё! — и вновь в игру вернуть! 

Скелет, бессмертья символ злато-чёрный, 
Прослывший утешителем притворным, 
Кто грудью материнской смерть питал. 
Нас благостная ложь его пленяет, 
Да, он хитёр, но вряд ли что-то знает… 
Смех черепа — бессмысленный оскал. 

Нет!.. Устоять! Своё продолжить время! 
Сбрось, плоть моя, задумчивости бремя! 
Пей, грудь, новорождённые ветра! 
Ты освежи мой разум воспаленный, 
Верни мне душу, властелин солёный! 
Вперед, в волну, мне снова жить пора! 

Ты, море! — бред огромный, величавый, 
Пантеры шкура, солнца плащ дырявый, 
Наброшенный на грудь волны морской, 
Ты — гидра, пьяная своей голубизною, 
Ты — совесть, не дающая покоя 
В смятении, похожем на покой! 

Свежеет ветер! Жизнь вперед стремится! 
Трепещут книги хрупкие страницы, 
На гребне скал — солёная роса! 
Раздайтесь волны, расступитесь воды, 
Стихи мои, летите на свободу, 
Где мирный кров, где ветер в паруса!