- Ну, как говорится: выпьем за то, благодаря чему, мы – несмотря ни на что.
Мой друг Павел был не слабый любитель выпить, но обязательно после тоста. Иначе, считал он, распитие спиртных напитков превращается в банальную пьянку. Так и в этот раз, когда произносить тост по очерёдности досталось мне, я, чтобы не затягивать, просто процитировал Жванецкого. Выпив и закусив, мы, пока ещё осмысленно, огляделись по сторонам. А место и время действие излагаемого события, имеет очень большое, если не основополагающее значение. И так: время действия – середина октября. Место действия – дача Павла, а именно незастеклённая веранда перед входом в домик, куда мы попали по настоянию Павла. Во-первых – только там душой и телом отдыхала и развлекалась собака, по кличке Жуля, которую Павел, по просьбе отца Павла, забирал на, так сказать, межсезонье. А во- вторых – у Павла имелись кое-какие обязательства перед соседом по даче.
- Понимаешь, - сказал Павел, закурив БТ (точное, или более или менее точное, время действия данного повествования конец 80-х прошлого века) кстати – БТ это одна из марок болгарского табачного изделия. Их, этих табачных изделий болгарского производства, в те времена продавалось не менее десяти наименований. Как-то: Стюардесса, Вега, Родопи, Шипка, Ту – 134, Феникс, Интер, Опал и пару других марок сигарет, о которых я забыл, а вспоминать неохота. Кстати, в те времена была такая распространённая, неприличная шутка: если тебе предлагали закурить сигарету марки Опал, ты мог с лёгкой улыбкой спросить: «Что ты мне предлагаешь опал, хочешь, чтобы у меня х…й отпал?» Так вот из всей этих марок болгарских сигарет, стоивших в основном тридцать пять копеек, марка БТ считалась элитной и стоила пятьдесят копеек. В основном, конечно, из-за того, что сигареты БТ продавались в твёрдой пачке. Дороже была только отечественная марка – Космос. Которая тоже продавалась в твёрдой пачке и стоила шестьдесят копеек.
- Так вот, - продолжал Павел, попыхивая сигаретой, - сосед наш по даче, Дядя Лёша его зовут, кроликов держит. И у нас уговор – в его отсутствие я кормлю кроликов. У нас даже забора между дачами нет. Граница – ряд кустов смородины.
Тут прибежала собака Жуля, села перед нами на задние лапы, повиливая хвостом и явно выпрашивая угощение. Жуля была охотничьей собакой с очень высокой родословной. Отец Павла жил в деревне и больше, чем полгода в году, промышлял охотой на лис, барсуков, енотовидных собак, сусликов, ондатр. Промысел этот был довольно доходным, но на каждого зверя было своё время года. Так что, в октябре у Жули был своего рода отпуск, и Павел вывозил её на дачу, так сказать – выбегаться.
- Только приехали на дачу, сразу ведь её покормил. – Пробурчал Павел, бросая собаке кусок колбасы, которую та поймала на лету и тут же умчалась по своим собачьим делам в сторону кустов смородины.
- А ты ведь сегодня кроликов ещё не кормил? – Спросил я, освежая, так сказать, посуду, то есть наливая в рюмки водку.
- Если к вечеру дядя Лёша не приедет, покормлю. – Беззаботно ответствовал Павел, поднимая рюмку.
- Кстати, - сказал Павел после возлияния, приятно морщась и тыкая вилкой в закуску. – Дядя Лёша как-то хвастался, что приобрёл за какие-то немыслимые «башли», длинношерстного канадского кролика. Так вот: дядя Лёша собирается через какое-то время после, так сказать, адаптации этого кроличьего самца, скрестить этого канадца с нашими крольчихами. О, глянь-ка, Жуля что-то в зубах несёт. Она всегда старается отблагодарить меня после того, как я её угощу. То крысу какую-нибудь принесёт в зубах, то…
Последняя фраза буквально застыла, моментально покрывшись льдом, у Павла на устах. Жуля, деликатно повиливая хвостом положила Павлу под ноги неслабого размера, кусок чёрно-белой шерсти, перемешанный с грязью.
- Етить-колотить! – Ахнул Павел, - так ведь это и есть тот канадский кролик! Где ты, чудовище, посланное мне за мои грехи, нарыло эту проблемную проблему на мою голову? Ну, отвечай, крыса в обличье собаки, не фиг хвостом мотылять! Блин, - простонал Павел, - обращаясь уже ко мне, - а дядя Лёша ведь жаловался, что этот канадец - здоровый как бык и всё норовит из клетки вырваться, сорвав крючки, которые клетку снаружи закрывают. И, что, что, ЧТО теперь делать?!
Вопрос, что называется, повис в воздухе.
- Слушай, - пришёл через какое-то время я в себя, - давай, для начала отмоем этого канадца и почистим. А потом, оценив степень повреждения, и решим, что делать дальше.
Сказано – сделано, хотя занял этот процесс отмывки и очистки неудавшегося кроличьего производителя довольно продолжительное время. Однако…
- Ничего не понимаю, - озадаченно произнёс Павел, глядя на чёрно-белую кучу шерсти - ни единого укуса, ни прочих, как ты научно выразился, повреждений не видно. Отсутствуют они, эти укусы, царапины, повреждения. Такое впечатление, что он, это бык канадский, просто тупо спит.
- Да-а, - протяжно ответствовал я, - скорее всего собака задушила этого кроля, а…
- Ну, а почему он весь в земле? – Буквально простонал Павел.
- Так вот я и говорю, - попытался я расставить точки над i, - этот канадец, скорее всего, не сидел и не ждал пока собака его схватит. Кроль, скорее всего попытался спастись бегством. А у твоего соседа, я смотрю весь огород перед зимой перекопан. Вот собака и настигла эмигранта где-нибудь посреди перекопанного участка. Ну, а там уж, как говорится: лес рубят – щепки летят. Так что…
- Ну, ладно, с этим более или менее понятно, - уныло пробормотал мой друг, - делать то, что теперь?
Я потянулся было за бутылкой, но Павел решительно переставил водку на дальний конец стола.
- Пока не решим проблему, ни грамма в рот, ни миллиметра…
- Да, понял я, понял, - задумчиво произнёс я, закуривая, - думать надо.
- Да, согласен, думать надо, - отвечал мой друг, - только вот: надо не просто думать, надо быстро думать. Не ровён час, приедет к вечеру дядя Лёша: и тебе и мне места мало будет.
И тут мне в голову пришло такое простое и гениальное решение, что я даже поперхнулся дымом сигареты.
- Да просто надо положить покойника в пустую клетку и закрыть снаружи, - мысленно гордясь самим собой, почти пропел я. – Может иностранец просто не выдержал нашей восхитительной советской действительности и от восхищения дал, что называется, дуба.
- Что, вот так: ни с того, ни с сего, взял и помер? – Павел просто не мог сразу поверить в, можно сказать, сказочную развязку кролячей проблемы.
Но я уже поймал удачу за изумрудный хвостик.
- Да, вот так: ни с того, ни с сего! – Почти прокричал я, не собираясь сдавать выстраданных позиций, - у меня бабушка с дедушкой в колхозе живут. И я когда-то слышал от их соседки, что кролики у неё мрут именно – ни с того, ни с сего.
Через какое-то время, когда уже начало темнеть, мы с Павлом продолжили застолье, но уже не чокаясь.
- Кстати, - спросил я, заботливо укладывая тушку балтийской килечки на ломтик бородинского хлебушка с маслицем, - пустых клеток там было три. Ты уверен, что мы поместили безвременно усопшего именно в ту клетку, где он, бедолага, проживал?
- Да ладно, - беззаботно ответствовал Павел, - прямо он там помнит, этот кроликовод, куда поместил эмигранта. Во-первых, дядя Лёша такой, что бухануть не дурак, а во-вторых, ему уже за шестьдесят, так что…
И тут послышался звук двигателя автомобиля. И слышался этот звук не долго, в аккурат перед воротами дачи дяди Лёши он, этот звук, прекратился.
- Дядя Лёша приехал, - почему-то шёпотом констатировал Павел, - ну всё, нам хана.
- Ну, вот прям сразу – хана, - таким же трагичным шёпотом попытался я ободрить друга, - сидим, бухаем и абсолютно не при делах. Вот только кроликов ты так и не покормил.
- Да это то – ерунда, - отмахнулся Павел, - скажу – как раз собирал…
Концовку фразы Павел не договорил потому, что в этот момент над кроличьими клетками зажглись несколько довольно ярких лампочек. Через какое-то время после этого мы услышали: сначала – звук приближающихся шагов, потом кто-то, явно неслабых габаритов, буквально продрался сквозь кусты смородины и направился к освещённой веранде Пашиной дачи. Свет мы включили буквально за пять минут до приезда дяди Лёши.
- Ну, вот и всё, - обречённо пробормотал Павел, - как говорили в армии деды молодому, который плохо помыл полы в казарме: что жил, то и зря.
- Может запрёмся внутри дачи? – Смалодушничал я.
- Поздно, - ещё обречённее произнёс Павел.
У меня в ушах почему-то раздался звон колокола, который звучит в начале первой песни австралийской рок-группы AC DC: Hells Bells из альбома Back in Black. Дело в том, что я не был знаком с дядей Лёшей, не довелось как-то. И вот, когда в круг света от тускловатой лампочки, которая горела на веранде Пашиной дачи, ступила довольно крупная, объёмистая фигура в фуфайке, мне показалось, что сам Атлас, который по идее должен был бы сейчас держать на своих плечах небо, оставив это полезное занятие, явился перед мной и Пашей.
- Пьёте? – Угрюмо спросил Дядя Лёша.
«Вот именно так, скорее всего,» подумалось мне: «должен звучать один из вопросов Спасителя к грешникам после наступления Страшного Суда.»
- Да мы тут… - Почему-то фальцетом попытался отреагировать Паша, но поперхнулся и закашлялся.
Дядя Лёша тяжело поднялся на веранду, подошёл к столу и буквально обрушился на скамью, которая стояла с другой стороны стола, напротив нас.
- Наливай.
Дядя Лёша произнёс это слово, сто раз слышанное мной при разных обстоятельствах, не поднимая глаз, глядя куда-то вниз под стол. Павел кинулся внутрь дачи и через мгновение перед дядей Лёшей стояла пятидесятиграммовая рюмка. И тут дядя Лёша поднял глаза и посмотрел на Павла так, что тот сразу всё понял и через мгновение перед дядей Лёшей стоял гранёный, двухсотграммовый стакан. Павел налил себе и мне по рюмке и полстакана дяде Лёше. Дядя Лёша опять взглянул на Пашу и тот наполнил двухсотграммовый «гранчак» стоящий перед соседом, что называется – с горкой, то есть - по самые края. Дядя Лёша выпил двести граммов водки как стакан воды из-под крана даже не поморщась, и поставил стакан на стол. Закусывать дядя Лёша даже и не подумал. Хотя Павел поставил перед соседом тарелку пока тот пил и накидал туда по-быстрому не хитрой холостяцкой снеди.
- Что-то случилось, дядя Лёша? – осторожно спросил Павел.
- Что это вы пьёте такое? – ответил вопросом на вопрос дядя Лёша.
- Водка - «Столичная» сорок градусов. – Потерянно ответил Паша.
Ни слова не говоря, дядя Паша поднялся и канул в темноту в сторону своей дачи.
Мы с Павлом тут же, тут же, не теряя ни секунды организовали военный совет.
- Ну, что думаешь? – Спросил меня Паша, закуривая.
- Да что тут думать, - ответил я, - то, что он дохлого кролика сразу же обнаружил это – и к бабке не ходи. А вот подозревает ли он нас в чём-либо? Это – вопрос похлеще того, который задал Груздеву Шарапов, по поводу пистолета «Байард». Куда он пошёл то?
Вместо ответа на мой вопрос в кусты смородины раздвинулись и показался дядя Лёша. В руках он нёс трёхлитровую банку с какой-то мутной жидкостью. Поднявшись на веранду, он, не садясь, снял крышку с банки и разлил резко пахнущий напиток по посудам. После того как этот, с позволения сказать, напиток пролился в мою гортань я понял: всё – я уже вдохнуть не смогу никогда. Когда же я, вопреки ожиданиям, всё-таки смог сделать первый вдох, я посмотрел на Павла. Выглядел мой друг так, как будто только что выпил литр серной кислоты. Во всяком случае такого выражения оху…ния, извиняюсь за мой плохо французский, я на лице Павла не видел никогда. А дядя Лёша выпил этот «чемергэс», опять же как стакан воды из-под крана и опять вперил невидящий взгляд куда-то под стол.
- Да, что случилось, дядя Лёша? ““– Почти простонал Павел сквозь кашель и слёзы”, - скажешь ты наконец или нет. Я тебя сто лет знаю. Никогда ты самогон стаканами не пил. Тут явно что-то не так.
- Приехал я вчера вечером кроликов кормит. – Каким-то ближе к загробному, голосом начал вещать дядя Лёша. – Ну, и, естественно – первым делом к нему, к канадцу этому. Всё-таки парень на чужбине: надо проявлять гостеприимство и радушие. А он – холодный, только что не окоченел ещё. То ли климат ему наш не подошёл, то ли… В общем – хрен его знает, помер эмигрант. Закопал я его на дальнем конце участка. А сегодня, с самого утра, какое-то дурное предчувствие на душе. Как будто зовёт кто-то: «Езжай на дачу, езжай на дачу». Ну, я и приехал. А он, этот канадец лежит в одной из свободных клеток как ни в чём не бывало. Даже такое впечатление, что он шампунем пахнет. Причём лежит не в той клетке, в которой обитал, я туда дополнительные крючки вешал. А лежит и шампунем пахнет в другой, резервной. Я туда иногда крольчат отселяю. Бывает мамки жрут ведь своих же детёнышей. Так вот я и…
Дядя Лёша, не договорив фразу до конца, налил себе очередной стакан «сивухи», выпил и не поморщился. Тут, как и в прошлый раз прибежала Жуля, села на задние лапы повиливая хвостом, явно выпрашивая угощение. Дядя Лёша нетвёрдой рукой, что называется: «слямзил» кусок колбасы с тарелки и кинул собаке. После чего, неудавшийся кроличий селекционер, с явным наслаждением пристроил свою небритую щёку на тарелку с килькой и колбасой и захрапел. Жуля, опять же, как и в прошлый раз, подхватила угощение на лету и умчалась в темноту по своим собачьим делам. Я проводил собаку взглядом и посмотрел на друга.
- Ты думаешь о том же, о чём и я? – Шёпотом спросил Павел.
- Да уж, - вздохнул я, - что на этот раз принесёт нам этот демон Апокалипсиса?
- Не нам, дяде Лёше.
Добавить комментарий