Хэлло, Кэрол Чаннинг! Звезда Бродвея в интервью «Чайке»

Опубликовано: 16 сентября 2007 г.
Рубрики:
Кэрол Чаннинг

Большинству русских мало о чем говорит имя Кэрол Чаннинг. Но при одном ее упоминании любой американец выдохнет — «Оh!», и в восхищении закатит глаза. Кэрол — мегазвезда, легенда, живая история Бродвея. Я затрудняюсь, с кем сравнить Чаннинг, чтобы был понятен масштаб актрисы, поскольку мюзикла, как и секса, в Советском Союзе не было, мюзиклы мы видели только в голливудских киноверсиях. Может быть, с Любовью Орловой или Людмилой Гурченко? В Америке ее вообще сравнивать не с кем — Кэрол Чаннинг есть Кэрол Чаннинг, другой не было, нет и не будет. 86-летняя актриса в пантеоне таких небожителей, как Элла Фитцджеральд, Луис Армстронг, Элвис Пресли, Фрэнк Синатра, Мэрилин Монро. Обладательница бесчисленных наград, включая «Тони» за совокупность творческих достижений. Культурное и национальное достояние Соединенных Штатов Америки.

Кэрол прошла путь от певички ночного клуба до бродвейской суперзвезды. В ее активе главные роли в десятках постановок и фильмов, но в памяти зрителей она прежде всего Лорелей Ли, «Мужчины предпочитают блондинок» и, безусловно, Долли Ливай в самом кассовом и долговечном мюзикле Бродвея «Хелло, Долли!» 2844 показа за 16 лет, абсолютный рекорд, за бортом которого такие шедевры, как «Моя прекрасная леди», «Оклахома!» и «Звуки музыки». «Хелло, Долли!» давно шагнул за пределы Бродвея и его ставят на театральных подмостках всего мира. В роли Долли Чаннинг была тридцать лет, актриса настолько срослась с образом, что даже сама уже не отличает, где начинается Долли и где заканчивается Кэрол.

Парадокс кинематографа. Став вне конкуренции в двух театральных ролях своей жизни, Кэрол уступила их в кино. Несмотря на приоритет и национальную славу, кинорежиссеры выбрали на роль Лорелей Ли в «Мужчины предпочитают блондинок» (советский прокат — «В джазе только девушки») Мэрилин Монро, а на сметливую сваху в «Хелло, Долли!» Барбару Стрейзанд. Зарубежный зритель Барбару принял «на ура», американский с Монро смирился, но к Стрейзанд отнесся весьма прохладно. Несмотря на всемогущество кинематографа, на сей раз победил театр, для Америки Долли — Кэрол Чаннинг, и только Чаннинг!

Актриса прибыла в кентуккский Луисвилл вместе с мужем Гарри Кулиджаном, приняла участие в благотворительном вечере и выступила перед началом спектакля, понятно, «Хелло, Долли!», в местном музыкальном театре, и даже спела одну песню. Неповторимым надтреснутым голосом, в диапазоне от дисканта почти до баритона. Интервью с Кэрол я добыл «по блату», в короткий отрезок времени между приемом и спектаклем. Кэролин Чаннинг выглядит вне возраста, худа, чуть сутула, огромные темно-карие глаза, речь с шепелявинкой, легко реагирует на юмор. Рядом с ней неразлучный муж. Кэрол в красном брючном костюме, Гарри — не по погоде — в пиджаке и водолазке. Супруги, словно молодожены, все время стремятся обратиться и прикоснуться друг к другу. Кроме лимита времени, актриса поставила условие: больше о личном, меньше о работе. Надо выполнять.

Благоразумно я не стал спрашивать, чья Долли лучшая в Америке? И так все ясно.

— Мисс Чаннинг, вы из Сиэттла, и этим все сказано. В бывшем Советском Союзе все таланты рождались в Одессе, в Америке — в Сиэттле.

— Сиэттл — всего лишь формальное место моего рождения, мне было две недели, когда родители переехали в Калифорнию. После окончания школы я начала завоевывать мир в Нью-Йорке, здесь прошла большая часть моей жизни, сейчас я снова там, откуда все началось — в Сан-Франциско.

— Дам о возрасте не спрашивают, если они только не знаменитости. На вашем вебсайте вы родились в 1921-м году, по данным Википедии в 1923-м?

— Женщины — существа непредсказуемые. Пока они относительно молоды, сбавляют годы, как только им перевалит за семьдесят — прибавляют. В моем возрасте пара лет туда-сюда уже ничего не значит. Правильная дата рождения — 1921-й год, а «помолодеть» посоветовал режиссер спектакля на заре моей карьеры, когда мне это было совсем не нужно, отсюда и пошли разночтения.

— Еще одна мистика. Есть слухи, что ваш папа «немного»...

—...Афроамериканец. Когда мне было 15 лет, уже не помню по какому поводу, мама поделилась со мной этой «страшной тайной», но как-то невсерьез, полушутя. Позднее я так и не смогла добиться откровенности, сейчас уже поздно. Будете на том свете брать у нее интервью, спросите.

— При вашей головокружительной славе у вас должен быть бешеный успех у мужчин. Есть такая слабость?

— Ну что вы, я женщина строгих нравов. Например, Элизабет Тейлор была замужем семь или восемь раз, думаю, она сама точно не помнит, сколько, а я всего четыре.

— Последнего я вижу, а кто были первые три счастливчика?

— Писатель Теодор Найдиш, футболист Александр Карсон, публицист Чарльз Лоув. Третий брак был самым долгим, 42 года.

— И самым странным. Когда вы подали на развод, основной мотивировкой было отсутствие нормальных семейных отношений. Если он был геем, что вас тогда связывало?

— Многое. В частности, он усыновил моего ребенка от второго брака. Я сейчас не хочу ворошить прошлое, Чарльз не дожил до развода и умер женатым мужчиной, об ушедших не говорят плохо. И не надо путать мое отношение к геям на личном уровне и общественном. Я активный поборник прав геев и в честь моих заслуг перед этим меньшинством в Сан-Франциско учрежден день Кэрол Чаннинг, 25 февраля. Я горжусь этим.

— Ну, это Сан-Франциско... Чем же отличился Гэрри, чтобы стать вашим четвертым мужем?

— Как чем? Во-первых, он настоящий мужчина — участвовал в двух войнах — Второй мировой и Корейской. Во-вторых, и это главное, Гэрри — моя первая и последняя любовь. Это очень романтическая история. Наши семьи дружили между собой и мы знали друг друга с сопливого возраста. Учились в одной школе, Гэрри на класс старше. В 13 лет я неожиданно в него влюбилась, он тоже. Так мы и пробыли влюбленными до окончания школы. Затем наши пути разошлись. Я уехала в Нью-Йорк учиться и делать артистическую карьеру, Гэрри в армию и на фронт. Затем у каждого закрутилась своя жизнь.

(Обращаюсь к Гэрри). —Мистер Кулиджан, когда Кэрол стала знаменита, вы пытались с нею встретиться?

— Была одна такая попытка, я был проездом в Нью-Йорке, позвонил Кэрол, но вместо нее трубку взял муж. О чем мне с ним было говорить? Да и я сам к тому времени был женат. Но о Кэрол я помнил всю жизнь. Так уж устроен человек: первая любовь не забывается.

— Вы разведены?

— Нет, вдовец. У меня был счастливый брак.

— И сколько раз были женаты?

— Раз — точнее, уже два.

— У вас есть дети?

— Двое, только усыновленные. Своих не было.

— У вас, наверное, тоже творческая профессия?

— Наоборот, самая земная. Всю жизнь работал брокером и дилером.

— Кэрол, вы поженились с Гэрри в 2003-м году, спустя шестьдесят с лишним лет после школы. Не жалеете, что жизнь прошла врозь?

— Трудно первые восемьдесят лет, после легче. Если бы мы поженилсь в молодости, то не стали, кем сейчас есть. Я бы нарожала кучу детей и стала не актрисой, а примерной женой и матерью. Гэрри из турецких армян, у них по традиции огромные семьи. Но нет худа без добра. В последние годы круг моих родственников сузился до одной двоюродной сестры. Сын живет на другом конце страны, во Флориде, он художник в газете, и у меня с ним непростые отношения. После женитьбы на Гэрри у меня разом появились 32 близких родственника. Я счастлива.

— Скажите, как можно играть одну-две роли десятки лет? За это время можно возненавидеть спектакль, музыку и героиню. Лорелей вы играли 1500 раз, Долли — 5000.

— А как можно стоять у станка или конвейера всю жизнь, доить коров? Ответ один: дисциплина, дисциплина и дисциплина. И не забывайте, кроме этих ролей, у меня было много других в театре, кино, на телевидении. Так что мне грех жаловаться на однообразную и скучную работу.

— Вы могли бы сейчас сыграть Долли Ливай?

— В щадящем ритме, пожалуй, но только эти подвиги уже ни к чему. Я провела на сцене почти семьдесят лет, сейчас у меня другая роль, может быть, самая важная в моей жизни. Вместе с Гэрри я основала Фонд искусств для государственных школ. Я росла во время Великой Депрессии, но музеи были бесплатными для всех. Сейчас даже со школьников берут по девять долларов, а это не каждому ребенку по карману. Мы с Гэрри ездим по стране, встречаемся с руководителями художественных музеев и театров, убеждаем открывать для детей бесплатные студии по всем видам искусства. Я даю детям мастер-классы, рассказываю о своей жизни на сцене. Видели бы вы, какой это благодатный материал! Мне очень нравится одно изречение Уинстона Черчилля. Во время войны на заседание британского правительства был внесен вопрос о поддержке театров и музеев. Один из членов кабинета возмутился: «Немцы бомбят Лондон, а мы занимаемся ерундой!» Черчилль ответил: «А за что мы сегодня тогда воюем?».

— Кэрол, вас что-нибудь связывает с Россией?

— Достоевский и Станиславский. Я училась по его системе, по моему мнению, лучшей в мире. Кроме того, за мою долгую жизнь на сцене я встречалась со многими выдающимися русскими актерами, музыкантами, художниками. Россия — великая страна с великой культурой.

— Спасибо. Удачи вам и здоровья!