Вердикт в Манхэттене

Опубликовано: 1 августа 2007 г.
Рубрики:

Присяжные, в течение полутора месяцев слушавшие в Манхэттене дело о незаконной торговле оружием, в том числе портативными зенитно-ракетными комплексами российского производства, вынесли обвинительный вердикт.

В середине марта 2005 года по этому делу были привлечены 18 человек, но, как здесь обычно бывает, большинство рано или поздно сочли за благо признать себя виновными в обмен на смягчение наказания. Отсеялись и афро-американец Аллах Маквин, и господин по имени Уильям Джизус (Иисус) Томас, чьи имена дали адвокату Рэймонду Грюнвалду повод сострить насчет экуменизма этого сговора. Отсеялись Раджаб Чейвис и белокурый Мишель Ги Демар, который держался почти до конца и признал себя виновным в первый день суда, чем также заработал себе снисхождение.

Отсеялись Вахтанг Мачитидзе, давший компромат на подельников, Тигран Геворгян, он же Тико, и Арманд Абрамян, он же Арно.

Отдать себя на милость присяжных рискнула в конечном итоге лишь треть обвиняемых: 28-летний Артур Соломонян, гражданин Южной Африки 35-летний Кристиаан Дьюэт Спис, 54-летний штангист Иосиф Харабадзе, его пасынок 27-летний Николай Надирашвили, бывший киевлянин, совладелец бруклинского кафе «Каприз», 30-летний Дмитрий Воробейчик и 30-летний Леван Чвелидзе. Все, кроме Воробейчика, имеющего американское гражданство, находятся в США нелегально и после отбытия наказания подлежат депортации.

Это самая миловидная группа обвиняемых, которая когда-либо мне попадалась. Особенно хорош Спис, которого меня до сих пор подмывает назвать «Спайз», потому что он пишется Spies, и который за весь процесс не промолвил ни слова, как и Харабадзе, сидевший с таким безучастным видом, как будто все это к нему не относилось.

Обычно американские адвокаты категорически не рекомендуют своим подопечным давать показания на судах. Но на данном процессе выступил Надирашвили. Хотя прокурор Дэвид Мэсси в своем последнем слове характеризовал его показания как «сплошное вранье», присяжные оправдали Надирашвили по одному пункту. Они, однако, признали его виновным по всем остальным.

Следствие завязалось после того, как тайный осведомитель, южно-африканец Келли Дэвис донес властям, что его соотечественник Спис предлагает ему приобрести оружие. ФБР снабдило Дэвиса цифровым записывающим устройством и попросило разрабатывать Списа, который, в свою очередь, познакомил его с Соломоняном. Стимулируя их интерес, Дэвис обещал сделать им вид на жительство в США и в одном случае сдержал слово: Спис в конце концов получил заветную гринкарту — в день ареста.

Операция «Трест» длилась 9 месяцев. В течение этого срока власти прослушивали 7 телефонных номеров и записали более 15 тысяч разговоров, многие из которых пришлось переводить с африкаанса, грузинского, армянского и русского. На процессе работали четверо судебных переводчиков, получающих по 364 доллара в день. Это одна из причин, по которым прокуратура охотно принимает признания обвиняемых: судебные процессы непомерно дороги.

Присяжным раздали толстые книги с распечатками подслушанных разговоров, пассажи из которых также проецировались на большой экран, показали десятки фотографий и видеозаписей, сделанных группами наружного наблюдения, и предъявили оружие, которое заговорщики успели продать Дэвису; когда прокурор произносил заключительную речь, перед ним на столе возвышалась груда стволов, которые он по очереди картинно демонстрировал присяжным. Со стволов свисали на ниточках бирки с номерами 1В, которыми ФБР нумерует вещдоки.

Я видел, как в конце дня руководитель следственной бригады Марио Пизано с бородатым коллегой складывают оружие в черную спортивную сумку и везут его на хлипкой тележке через площадь в нью-йоркскую штаб-квартиру ФБР. Когда присяжным демонстрировали лишь отдельные стволы, Пизано таскал их в сумке один. Между делом он успел слетать в Бруклин и дать показания на бесконечном процессе Марата Кривого и Виталия Иваницкого, обвиняющихся в двух старых убийствах.

С помощью других подсудимых Соломонян и Спис достали Дэвису всего 8 стволов, от китайских вариантов АК-47 и американского пистолета KG-9 до израильского «Узи», которые они прятали в Нью-Йорке, Форт-Лодердейле (штат Флорида) и Лос-Анджелесе в камерах хранения, снятых для этой цели ФБР. Лишь один из стволов мог вести автоматический огонь, а остальные стреляли только одиночными. Злоумышленники достали также два набора для переделки АК-47 на автоматический бой, но они оказались негодными. Защита обратила внимание на то, что почти все это оружие можно приобрести в США совершенно легально.

Это верно: у меня одного куда больше стволов, чем в соломоняновском арсенале. Разница в том, что они у меня все законные.

Власти США считают это в иных отношениях заурядное дело знаковым: во-первых Дэвис создавал впечатление, что его клиентами являются террористы, и, во-вторых, Соломонян обещал ему более смертоносное оружие, такое как ПЗРК «Стрела», 120-миллиметровые минометы, 73-миллиметровые безоткатные орудия, противопехотные мины и противотанковые ракеты. Он неоднократно звонил по этому поводу в Армению, но в конечном итоге предоставил Дэвису лишь адрес некоего российского сайта и пароль, пользуясь которым тайный осведомитель ФБР мог разглядывать фотографии 17 моделей этого оружия.

По словам защитников Соломоняна, он был не в состоянии достать ничего подобного и лишь водил Дэвиса за нос в надежде получить гринкарту. «Если бы в мире было больше таких торговцев оружием, как Артур Соломонян, в мире было бы куда безопаснее жить», — заявил его адвокат Сет Гинзберг. Власти «продолжали размахивать у него перед носом гринкартой, — сказал защитник Списа Джон Берк. — Прокуратура не могла признаться себе, что эти ребята не являются международными торговцами оружия». Берк, как и многие защитники с этого процесса, офигительный адвокат, но и на старуху бывает проруха. По моим наблюдениям, подсудимые сильно рассчитывали на оправдание. В понедельник, 23 июля, накануне вынесения приговора, Воробейчик развлекал их анекдотами. Их родственники и друзья высмеивали в коридоре доводы обвинения. Они, разумеется, нервничали, но склонялись к тому, что дело кончится оправданием. Обвинительный вердикт поверг их в уныние. Женщины стояли в слезах. Я от души им сочувствовал.

«Писать теперь будете?» — с неприязнью спросила у меня прелестная девушка, высидевшая весь процесс.

Я признался, что буду.

«Так и напиши: американский суд несправедливый, нечестный!» — крикнул мне отец Воробейчика Вениамин, который раньше отказался назвать мне свое имя, и мне пришлось найти его в протоколе допроса его сына. Я обещал, что так и напишу.

Его сын, как и Чвелидзе и Надирашвили были освобождены под залог, но после вердикта судья распорядился взять их под стражу, и их увели в ту же дверь в стене, в которую во время процесса уходили Соломонян, Спис и Харабадзе. Адвокаты безуспешно просили судью оставить своих клиентов на свободе до приговора, но тот заметил, что осужденные имеют «связи с заграницей» и могут сбежать, и отказал. Возможно, он поступил бы так в любом случае, но я не исключаю, что на него повлиял и недавний эпизод с белорусом Андреем Потупой, который был осужден за выемку чужих денег из банкоматов, оставлен на свободе и ушел в бега прямо перед приговором. После таких случаев сильна тенденция перебдеть. Вновь арестованных было кому конвоировать: всегда, когда присяжные присылают судье записку «Your Honor, we have reached a verdict», его секретарь звонит в охрану, и в зале молниеносно вырастают фигуры дополнительных судебных приставов. Неясно, как будет реагировать на вердикт публика, и, возможно, придется взять кого-то под стражу. Как сейчас.

Адвокаты ходили, как побитые, утешали друг друга и родственников своих подзащитных и в один голос говорили, что они шокированы вердиктом, хотя все они бывалые люди и отлично знали, что в федеральных судах почти никого не оправдывают.

Я, например, встретил потом у лифта одного из судейских. «Ну как?» — спросил он. «Как обычно», — сказал я. Он понимающе кивнул и пошел дальше.

Гинзберг и его партнер Луис Фисуло собрали в кучку своих помощников, которые включали двух миловидных блондинок и юношу восточной наружности, периодически дремавшего рядом со мною во время процесса, и обратились к ним с утешительной речью, дескать, мы с вами сделали все, что могли, tomorrow is another day, shit happens.

Прокурорская команда на людях не ликовала, а сразу молча вышла из зала гуськом. Я уверен, что она отметит победу пирушкой.

Судья объявит приговоры 14 декабря. Каковы они будут, остается пока только гадать. Защитник Списа Роджер Шварц, например, сказал мне, что его клиенту теоретически грозит до 30 лет тюрьмы, но выразил надежду, что тот не получит больше трех. Воробейчику грозит до 10 лет, хотя Грюнвалд надеется, что ему дадут максимум 37 месяцев.

Радио «Свобода» заявило, что «в случае вынесения обвинительного приговора Соломоняну и пяти его подельникам грозит пожизненное заключение». От «Свободы» не ожидал, могли бы мне позвонить и спросить, как сделали некоторые другие их коллеги: «обвинительного приговора» в Америке не бывает, есть обвинительный вердикт (который в данном случае уже вынесен) и есть приговор, который выносится через несколько месяцев (а иногда и лет) после вердикта. Приговор всегда «обвинительный», потому что приговаривают только тех, кому вынесен обвинительный вердикт.

Наконец, откуда они взяли «пожизненное заключение»?