Мавр. По стопам Евгения Водолазкина

Опубликовано: 7 апреля 2021 г.
Рубрики:

Пребывая в веригах российского средневековья, родичи Сеньки поспешали родить чадо, дабы отринуть подать на бесчадие. 

- Почему Сенька? – вопрошали зело любопытные. – Оттого, что в сенях народился?

- Нет, у нас шапка имеется подходящего размера! – ответствовали отче и матьче, сгинув, оттого, что эпидемии появились раньше, чем эпидемиологи. 

Растил Сеньку дед Христофор, наречённый невесть кем во здравие Колумба, откупорившего земли далёкие, дабы было, куда сваливать отечественным казнокрадам и мздоимцам. Дед владел азами, буками и ведями квантовой механики и бытовой химии, кои были землякам по бубну. Кроме того, дед баловался травкой: промышлял траволечением. Знатная польза была от этого метода: и грядки прополоты, и страждущим какая-никакая помощь. 

- Здесь зелень не поможет! – говаривал Христофор бывалоча. – Водка надобна!

- А водка поможет? – с надеждой спрашивала родня, подстрекаемая к производству продукта, не имеющего должного распространения в землях российских.

- Не поможет, но будет чем усопшего помянуть! – раскрывал содержание лечебного протокола Христофор. 

Но не всё было так печально в средневековом здравоохранении. Христофор умел сводить бородавки - так появилась пластическая хирургия. Мог Христофор поправить уд болящему - так появилась сексопатология. Христофор пытался лечить всё – так появилась передача Елены Малышевой.

Сенька рос смышлёным, не бесталанным. Сызмальства навострился ковырять на бересте загогулины всяческие. 

- Я претити тебети переводити берестити на похабство всяко! – присмотрелся однажды Христофор к творчеству чада.

Но грамоты сховал – так появилась «Кама-Сутра»...

Однажды Христофор с присущей ему мудростью изрёк: 

- Чую, приспичило мне отойти! 

- Отходи, токмо недалече! – согласился Сенька. 

- Отойду недалече, но навсегда! – глаголил Христофор и свой глагол сдержал.

 Так настал черёд проводить деда в последний путь. Сперва-то, по неопытности, Сенька проводил в предпоследний, но потом вник, разобрался и боле не ошибся дорогой.

Опосля кончины пращура Сенька поимал недвижимость и ремесло лекаря. И стали ходити, бежити и ползтити до него хворящие, болящие, просящие и пропащие… В результате фитотерапии, усиленной теологическими ритуалами, хворящих в округе становилось всё меньше, а пропащих всё больше… Такова была суровая реальность эпохи, круглосуточно тикавшей над городами и весями безжалостным метрономом. 

Некоему из страждущих Сенька, экспериментируя, дал мухоморный отвар. Подопытный начал вещати о классовой борьбе, победе пролетариата… С тех пор Сенька исключил из рецептурного справочника мухоморное зелье и стал присматриваться к конопле. Еще он начал засматриваться на отроковиц, когда естество брало своё за живое. Так Сенька понял, что слова блуд и уд – однокоренные.

Особо донимали его девицы, тщась по поводу конца света.

- Будет тебе, милая, индивидуальный конец! – глаголил Сенька, задувая лучину и приспуская портки.

Но об одной, наособицу просветленной, отроковице кручинился шибко. Взял даже имя ея и одежду – так появились трансвеститы. 

Токмо односельчанам была чужда гендерная толерантность. И они отходили врачевателя розгами, после чего он, вообще, не мог усидеть на месте. Свербигузом оказался – так и шастал по странам и континентам, аки ведущие телепрограммы «Орел и решка», в отличие от оных не праздно шатаясь, а врачуя и подврачёвывая. И как только не нарекали его в заморских краях! Пришлось поимати псевдонимы – так появился отечественный шоу-бизнес. И однажды, нарёк он себя Мавром. Чтобы людишки могли сказать:

- Мавр сделал своё тело – Мавр может умереть! 

Сенька жаждал написать еще про сотворение души, но не успел.

- Свят иль не свят – вот, в чём вопрос! – крикнул он однажды, распалясь, на весь кабак. 

И не заметил, как безбородый мужик, в аглицком кафтане, исподволь черкнул что-то на замусоленном свитке. Так появился театр Шекспира. 

А Сенька-Мавр не боялся смерти. Однажды смерть старуха пришла за ним с клюкой – её ударил в ухо он рыцарской рукой, найденной под лавкой в каком-то средневековом замке. И эту ситуацию позднее опишет пиит Гладков.

Так, глядя в глаза костлявой, Мавр и ушел, сильный духом, но изрядно слабый мощами. И чтобы непросветленныё современники не ошиблись, он начертил на бересте последний путь - так появились навигаторы…