Рассказы о знаменитых. Короткие встречи

Опубликовано: 18 марта 2021 г.
Рубрики:

Олег Табаков

 

Спектакль "Три девушки в голубом" по пьесе Людмилы Петрушевской в Ленкоме в середине 80-х находился под запретом. Что уж там такого "опасного" увидела цензура - теперь понять трудно. Хорошая пьеса, отличная режиссура Марка Захарова, прекрасные актёрские работы Чуриковой и Пельтцер. И время от времени театр устраивал так называемые "общественные просмотры", без продажи билетов, для «своей" публики.

 

Попасть было невероятно трудно. Нам, сотрудникам театра, выдавалась одна контрамарка - можно было пригласить только двух человек. А, понятное дело, друзей и родных, желающих попасть на этот "дефицит", гораздо больше. Я действовал так: встречал перед входом одну пару, отдавал им контрамарку, они проходили, а я бежал по улице к служебному входу, заходил и у зрительского гардероба забирал заветный пропуск, а потом проделывал обратный путь, встречая следующую пару.

Так, в невероятной толпе и давке, удавалось провести человек 10-12. На одном моём приятеле произошёл сбой - что-то заподозрили опытные билетерши. "Кто дал вам пропуск?" - грозно вопрошали они. Но приятель был опытный человек, в молодости состоял в труппе студенческого театра МГУ, играл в спектакле Марка Захарова, прекрасно понимал, что называть моё имя нельзя. - "Энский," - невнятно цедил он сквозь зубы. - " Кто-кто? " - " Энский! " Толпа сзади напирала, билетерша надорвала контрамарку и пропустила подозрительного гостя. Всё - больше воспользоваться этим путем нельзя. Я всё же забрал надорванную бумажку - предстояло провести ещё кого-то, и я не знал как.

А у входа, в бурлящей толпе, вижу растерянного Олега Табакова - никто не вышел встречать. "Олег Павлович, вот есть надорванный пропуск, пойдёте?" - "Давай!" Билетерша видит уже знакомый квадратик: "Кто дал... - и поднимает глаза. - Ой, Олег Павлович, извините. Проходите, пожалуйста!"

Следующая встреча уже в 90-е. В моем кабинете худрука Тургеневского театра звонок: " С вами будет говорить Олег Павлович Табаков." - "Старик, тебе надо приехать в Москву, на один день. В школе-студии МХАТа отбираем кандидатов на стажировку в Америке. Ты член комиссии. Послезавтра в 11 у меня в кабинете, сможешь?" - "Смогу." - " Всё. До встречи! " И вот уже иду по коридору школы-студии к кабинету ректора.

Иду сквозь строй соискателей стажировки. Это директора, заместители директоров и главные администраторы лучших российских театров, которые хотят повысить свою квалификацию в Америке. В кабинете у Табакова американская часть комиссии - знаменитая актриса Эдит Марксон, она инициатор всей акции, её сопровождают важные дамы, переводчики. От нас - Анатолий Смелянский, ещё какие-то не известные мне люди.

Меня знакомят с правилами испытаний. Первое условие - отличное владение английским, там переводчиков не будет. Всего нужно отобрать трех человек из примерно пятидесяти кандидатов. Мизансцена такая: с одной стороны стола американцы, с другой - наши, а у торца место для соискателя. Члены комиссии задают вопросы, ответ должен звучать на английском. На каждого не более 10-15 минут. Меня усаживают рядом с торцом стола, на другом краю Олег Павлович - председатель. Начали! 

Допрос активно ведут американцы, ещё бы - это ведь всё за их счёт придумано! И тут выясняется, что доблестные абитуриенты не понимают вопросов, которые им задают. А переводить запрещено. Но как только вопрос усвоен, ответ содержит длинный, заранее выученный период текста. Так что главное - понять вопрос. Вот тут пригождаюсь я, вернее, моя способность понимать американцев, выработанная за время общения с ними в Америке и дома.

Я прикрываю рот рукой и тихонько, глядя в сторону, подсказываю растерянному кандидату смысл спрашиваемого - вопреки правилам. Уловивший подсказку бросается в бой - демонстрирует свои лучшие качества. Кажется, начинаю понимать, почему именно меня пригласили и посадили на это место - рядом с претендентом. Но бдительные американцы начеку, они выражают недовольство низким уровнем подготовки будущих стажёров. Тогда опытный председатель объявляет перерыв. Как по мановению волшебной палочки, стол испытаний накрывается изысканными напитками и закусками.

Перерыв затягивается. Табаков в своей стихии, он шутит, произносит тосты, рассказывает байки - словом, переламывает атмосферу. Гости становятся мягче, добрее. После перерыва всё пошло как по маслу - экзаменаторы уже не так придирчивы. А соорентированные испытуемые маскируют непонимание необходимостью как бы "подумать", а на самом деле - ловят подсказку.

В результате конкурс проходят пять человек, вместо трёх запланированных. Табаков просит расширить рамки стажировки, американская сторона не возражает, все очень довольны. После обсуждения начинается уже настоящий банкет. Мне надо уезжать на вокзал, тепло прощаемся с хозяином: "Старик, особое тебе спасибо! - говорит он голосом кота Матроскина. - Мы очень хорошо поработали. Бо-о-о-льшое дело сделали! Эти гаврики теперь у тебя в долгу." И, правда, в некоторых "труднодоступных" театрах я мог потом гораздо легче получить пропуск на спектакль...

 

Кирилл Лавров

 

После развала " Страны Советов" жизнь Театральных обществ бывших республик поддерживала Конфедерация Театральных Союзов, её Президентом стал Кирилл Юрьевич Лавров. Основная проблема для Конфедерация - финансирование. Республики мало что давали в общий фонд, и основным спонсором должна была выступить Россия, наш Союз Театральных деятелей. А с деньгами тогда было трудно у всех. 

После исторического пожара в здании ВТО на улице Горького центром стал особняк на Страстном бульваре, здесь и проходили заседания Секретариата.

На одном из них Председатель Союза Михаил Ульянов объявляет, что будем обсуждать наше финансовое положение и что оно весьма напряжённое. Тем не менее, говорит он, надо помочь недавно созданной Конфедерации. И приглашает гостя - Кирилла Лаврова, который произносит весьма прочувствованную речь о необходимости поддержки. Однако участники заседания не торопятся высказывать своё мнение, повисает довольно тяжёлая пауза. Лавров стоит в растерянности. Конечно, правильным казалось услыхать сначала точку зрения таких авторитетных людей, как Сергей Юрский или Юрий Соломин, но они почему-то молчат. Беру на себя смелость высказаться первым, говорю, что дело не только в деньгах, хотя и в них тоже, что накоплен большой опыт общения, который нельзя потерять и т. д. Вижу, как светлеет лицо Лаврова, даже подобие улыбки появляется. Дальше дело пошло веселее, выступили многие. Решение единогласное - оказать финансовую, творческую и всяческую поддержку...

А вскоре судьба снова свела с Лавровым. После смерти Г. А. Товстоногова он, по предложению коллектива, принял художественное руководство в БДТ. Город и театр сменили имя - новая эпоха. Я занимался организацией фестиваля "Русская классика" в Орле, в честь юбилея И. С. Тургенева. Режиссёр М. Резникович поставил в БДТ "Дворянское гнездо", мне очень хотелось включить его в афишу - роман тесно связан с Орлом и местом действия, и по духу. В городе до сих пор существует "дом Лизы Калитиной", за его сохранение ведётся упорная многолетняя борьба, правда, безрезультатная. Один раз спектакль М. Резниковича уже приезжал в Орёл - из Новосибирска. Но тогда он не был сыгран - помешал неожиданный визит Горбачева: театр отдали под официальные мероприятия, для фестиваля выделили неподходящую площадку, и режиссёр не дал согласия на исполнение. Я тогда на него крепко обиделся - ехать в такую даль и не сыграть из-за недостатка фонарей!?. Это не по-товарищески. В каких только условиях приходится иногда играть на разных гастролях, дома или заграницей!.. 

Я понимал, что заполучить "Дворянское гнездо" из Петербурга будет очень трудно - этот театр не ездил на внутренние фестивали. Подключаю Минкульт, ему напрямую подчинен БДТ, они помогали формировать афишу и давали деньги. Авторитетный руководитель Театрального отдела Валерий Подгородинский благоволил к нашим проектам, он пообещал договориться с директором БДТ и сделал это, но сказал: "Вы должны поехать в Питер и на месте решить все вопросы." Отправился я сразу, тем более, что надо было там договариваться ещё с двумя театрами. 

И вот с утра уже сижу в кабинете директора и понимаю, что ехать к нам у него никакого намерения нет. Он прямо не отказывает, но один за другим выдвигает такие аргументы, которые делают поездку невозможной. Вызывает разных сотрудников: заведующую труппой, заведующего постановочной частью, ещё кого-то. И все эти люди с документами в руках доказывают - никак не возможно! Истязание длится несколько часов, но я не отступаю. Особенно усердствует завпост - декорации, мол, так сделаны, что для транспортировки их надо разрезать и потом нельзя будет собрать. Заботливый директор предлагает: "Может, мы их там оставим, а у себя потом соорудим новые?!" - "Да, - отвечает завпост, - но для этого нужно дополнительное финансирование, а деньги все израсходованы уже!" - " Вот видите!" - искренне сокрушается директор. В этот момент в кабинет входит Кирилл Юрьевич. На глазах у всей честной компании мы обнимаемся - вижу, что он не забыл того заседания Секретариата. "В чем проблема?" - спрашивает худрук у директора. "Вот, мы решаем технические вопросы поездки", - рапортует тот. "Надо ехать!" - негромко, но очень твёрдо произносит Лавров. - "Да мы почти всё уже согласовали!" - " Отлично." И отводит меня в сторону : " У меня к вам просьба. В Армении сейчас после землетрясения ужасное положение в театрах. Здания не восстановлены, труппы голодают, живут в палатках. Сможете принять театр из Спитака на фестивале? Если у них нет нужного вам спектакля, пусть приедут гостями!" - "Конечно, Кирилл Юрьевич, примем! " - " Вот и отлично. Вы не обедали? Пойдёмте в наш буфет, там хорошо кормят." И мы пошли в буфет...

Тот фестиваль удался наславу. Приехали все приглашённые. Состав жюри первоклассный. Вдохновленные творческой атмосферой, критики сочинили и сыграли весёлый капустник для гостей и участников - с невероятным успехом. Александр Свободин, Виктор Калиш, Николай Жегин пели частушки, читали монологи, разыгрывали уморительные сценки на животрепещущие темы времени. На банкете после спектакля Зинаида Шарко произнесла пламенную речь во славу Театра, который объединяет людей и даёт им надежду, назвала его " Дворянским гнездом" нашего общества. Русская классика в эти дни торжествовала победу. Спектакль Орловского театра "Нахлебник" получил очень высокую оценку жюри, его записал канал Культура и много раз показывал. Мы были необыкновенно счастливы в эти дни...

Армянские артисты приехали к нам всем театром, некоторые даже с семьями, с детьми. Они не играли спектакля, были просто гостями. "Как же у вас тепло, - говорили они. - Мы здесь душой согрелись!.."