Как гибнут идеи

Опубликовано: 22 марта 2020 г.
Рубрики:

- Вот ты говоришь, гравитация...

На скамейке в большом дворе трех семиэтажных домов уютнейше расположились двое дядек. Между ними была расстелена газета, на газете стояли две бутылки портвейна, бутылка воды, два граненых стакана, лежал кусок колбасы, соленые огурцы, пучок зеленого лука и надломленный батон. По лицам этих двоих чувствовалось, что "стол" накрыт широчайше, он прямо-таки ломится от яств, предложи им кто-то, к примеру, омара, устриц или седло молодого барашка, они бы посмотрели на дарителя взглядом презрительным и даже негодующим.

Двое дядек - это был дворовый "синяк" Петруха и алкаш из соседнего двора, которого раньше звали Игорем, а потом все стали звать кто Егором, кто Гоги, кто Гошей - ради соответствия с обликом спившегося человека. Еще его звали "братом Кондратом", потому что фамилия его была Кондрашкин и он по-родственному относился к любому, кто был готов с ним выпить.

Эти двое, на зависть всем остальным, жили в свое удовольствие. Их не трогали ни экономика, ни политика, а шумные демонстрации с флагами, которые в последнее время часто проходили по их улице, их смешили до коликов и они, распрямясь, показывали на митингующих пальцами, а то и звали за собой, шлепая ладонью по поднятой над головой бутылке с остатками водки.

Скамейка Петрухи и Гоши, благодаря пучку зеленого лука, выглядела в сером февральском дворе оазисом среди пустыни, островком мира и благополучия. Дома этого островка бы не получилось из-за жен, поэтому на лицах застольников сияли безмятежность и умиротворенность.

Разговор двух спившихся людей не может быть интересен. Но не в нашем случае. Он, можно сказать, - на сей раз уникален. Считайте, что мы, проходя мимо, услышали первую его фразу и остановились – чуть в стороне,так, чтобы алкаши не обращали на нас внимания.  

- Вот ты говоришь, гравитация... – продолжил, (мы только что приблизились к оазису и услышали про гравитацию) Петруха. Петруха, как звали его во дворе за глаза почти все, не так давно был кандидатом технических наук и перспективным ученым и звали его Петром Николаевичем. Но работу он потерял, его научный отдел развалился, кандидат оказался не у дел, тыкался-мыкался в поисках применения собственных мозгов, никому они, оказалось, не нужны... запил в конце концов - и вот он «синяк», Петруха, деградант... 

-Вот ты говоришь, гравитация... - Произнося это, он, звякая стеклом, разливал вино по стаканам. - Поверишь, мы с Коляном не далее как позавчера, сидя у него дома за "портюшей", и, углубясь, елико возможно при двух бутылках в эту тему, открыли закон антигравитации! Открыли! Ну, ты ведь знаешь: где глоток, там и слово, где слово, там и глоток - глубже, глубже, глубже... и вот он, Момент Истины! И формула антигравитации как на ладони! Прям сияет! Карандаша нет, ручки - тем более, и я эту формулу записал обгорелой спичкой на сигаретной пачке. Записал - ух!!! Глянь, говорю Коляну, да ведь это расцвет науки и техники, это иное будущее человечества, это миллиарды долларов!..  

Ну, по этому поводу Колян полез в загашник, достал последнее, сбегал за третьей бутылкой. Выпили еще. Нельзя было этого делать! Нельзя! Выпили мы, пробую снова углубиться, чтобы проверить формулу - нет больше озарения! Вьюга уже в голове, метель куролесит. Я еще глоток – в нем последняя надежда всего человечества! - да тут же и повалился. И Колян вслед за мной. Проснулись вечером. Голова - нет мочи... 

-Портвейн - он, точно, по голове бьет, - согласился Егор. - Сначала просветляет, а после хоть криком кричи. Водка - она по сравнению с портвейном лекарство. Но - не озаряет. Только хочется кому-нибудь морду набить. 

-Нет мочи, - повторил дядя Петя. - Но я помню: что-то три часа назад было замечательное. Что-то даже грандиозное. В бутылке немного осталось, я хлебнул - и вспомнил! Да мы же закон антигравитации открыли! Человечество будет теперь парить! Весь мир изменится на наших глазах! Мы взлетим без керосина, мы взлетим!.. А формула где? Где выкладка? В голове, конечно, ничего нет, труха, салат оливье, винегрет - нечего и искать. Я давай шарить по столу: кажется, на чем-то я закон записывал. Да ведь на сигаретной же пачке! Спрашиваю у Коляна: где она? Он мне: была, точно, но я ею, кажется, газ на плите поджигал, спичка-то, говорит, все время гасла. Может, спрашиваю, хоть кусочек где остался? Да нет, кусочек горевший я до конца, до пальцев сжег, чтобы по пьяни дом не спалить, и еще водой залил. Он уже теперь в канализации в километре от нас... Я схватился за голову. Представляешь? Открыли такое - и потерять! 

-Это бывает, - успокоил его Егор. - Мы с тем же Коляном и тоже за портюшей, и тоже углубясь, как ты говоришь, открыли походя происхождение человека. И тут же позабыли. Еще шарахнули на радостях - и как водой смыло! Вот так и пропадают гениальные открытия! Думаешь, мы одни такое умные? Да их сейчас, открытий за бутылкой, - тьма! И насчет портвейна ты прав - он проясняет. На втором стакане... Ну, за разговорами мы и дело пропустим. Давай! 

-Давай, - согласился Петруха и поднес стакан ко рту; лицо его было скорбным. - За наши светлые головы! 

-На втором стакане, - уточнил Гоша. - Вперед!