Фаина, вдова талантливого прозаика Бориса КАЗАНОВА, прислала издалека ссылку на существующие в Интернете его "Рабочие тетради". По-моему, заслуживают внимания не только его замечательные, увы, несколько призабытые книги, но и эти попутные заметки. То был редкий писатель со своей гипотезой мира. Мир этот жесток и безжалостен, а всё творчество Б. К. взывало к состраданию.Полу-еврей и полу-белорус, знавший белорусский язык в совершенстве,он был среди минских письменников белой вороной Поскольку ежегодно, надолго покидая родные места и почвы, отъезжал на Дальний Восток, где работал на траулерах.Разделка рыбы - труд более чем изнурительный. Думаю,всё же это предпринималось не только и не столько во имя заработка. Но и в поисках некой правды жизни.Всегда ставилась литературная задача.
Вот что он записал о себе, о прожитом:"… Я могу пока гордиться своей жизнью: я жил, как хотел. И даже если я не хотел жить, как жил, то я ведь не знал, как мне хотелось бы жить…Нет, я жил хорошо: и море было, и океан, и товарищи, и други, и враги, и приключения, и смерть в глаза глядела,- всё это я видел, и даже кое-что из этого теперь навечно сохранится на бумаге. И душу, значит, удалось выплеснуть..."
Звал Б.К. и меня на рыболовецкие хлеба. А я, так легко внушаемый, загорался, но ничего из благих порывов не вышло. Мне как-то хватало своих занятий и собственных наблюдений. Однако, Б. К. я посвятил два стихотворения. Одно еще при его жизни. Второе совсем недавнее.
Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
В ОКЕАНЕ
Борису Казанову
Сияет в пустом просторе
Серебряный лёд созвездий.
Семью забывают в море
И ждать устают известий.
Пылают ночные тучи,
А завтра блеснут Карибы.
Так будничны и тягучи
Любовь и разделка рыбы.
В разлуке тоска сохранна,
Томит обещанье встречи,
И в ропоте океана
Чуть слышный обрывок речи.
Опустишься с аквалангом
И с грузом своей судьбины
К чудовищам и трепангам
В мерцающие глубины.
Так призрачно и красиво
Струение зыбкой ткани,
Где сизое Куросиво
Несёт косяки в тумане.
2015
* * *
Памяти Бориса Казанова
Природа гибнет без заминок,
Пока ты дремлешь в тишине,
И стойбища ворчащий рынок
Тебе мерещится во сне.
Не столь уж все однообразны
На этом сборище зверей.
Одни рассеянны и праздны,
Другие прытче и шустрей.
Потомство бело-голубое
С умильной нежностью глядит,
И всё готово для забоя,
И посетитель деловит.
Всё это будут шкурок груды.
На древних ликах неспроста
То смутная улыбка Будды,
То грусть усталая Христа.
2020
