120 лет Илье СЕЛЬВИНСКОМУ, крупному поэту и выдающемуся мастеру стиха. Отдавая должное его большому природному таланту, приходится признать, что итоги всё же неутешительны.То есть степень осуществленности невысока при таком-то изобразительном даре. Тут точней не скажешь, чем Борис Слуцкий о любимом наставнике на склоне его дней: "Сельвинский - брошенная зона геологической разведки". А дарование первоклассное. И не было, конечно, лестью казалось бы невероятное утверждение Ю.К. Олеши, что метафоры в "Балладе о тигре" - в силу Данте! Или вот умение насыщать стих прозой...Ведь всё содержание увенчанного романа Фадеева "Молодая гвардия" умещено в нескольких словах из сравнительно позднего стихотворения Сельвинского: "Был он молоденький, /Смотрит мертво./ Штатский в котике /Выдал его"!
Однако не помешало бы к такому гениальному дарованию прибавить силы характера, несколько больше вкуса, да и, сказать попросту, ума. Есть у злыдней-литературоведов такое закулисное профессиональное выраженьице:"великая глупая линия русской поэзии". Подразумеваются Бенедиктов, Бальмонт, Игорь Северянин, ну...и кое-кто из более близких к нашим временам...
Тут, конечно, сделало свой дело и неизбежное устрашающе-давящее действие суровой эпохи. Мне, между прочим, ведомо, что небезызвестный бунтарь Арк. Белинков на заре туманной юности пришёл к Илье Львовичу и заявил, что намерен написать о нем книгу, просит показать архив. Сельвинский спросил :"Ваша концепция?" На что А. Б. ответил: "До "Пушторга" Вы были поэтом, потом продались большевикам". Сельвинский, понятно, выгнал его с проклятиями...
Я красноречивый факт этого разговора никак не комментирую. Скажу только, что созданный прежде всего усилиями Сельвинского конструктивизм остается важным звеном в становлении русского стиха и замечательным явлением самой поэзии. Здесь стоит ценить только лучшее. В том числе, и некоторые сравнительно поздние вещи... В недавно вышедшую антологию русской поэмы(составная часть предстоящей Антологии русской поэзии) я включил целиком громоздкую "Улялаевщину"(разумеется, в первой, неиспорченной редакции). Не виделось возможности хоть сколько-нибудь сократить это напряженное повествование. Разумеется, свое ощутимое место стихи Сельвинского должны занять и в соответствующем по времени томе лирики. Вниманию читателей сейчас предлагаю два стихотворения С. Одно просто потому, что оно такое замечательное, что создано "из ничего" - из самого воздуха эпохи(даже превращение в песню его до конца не испохабило). А во втором - позднее безутешное раздумье о нелегкой судьбе автора...
Но сначала краткая биографическая справка, которой я снабдил стихи С., включенные в составленную мною антологию "Театр в стихах русских поэтов" (2013). Мне, кажется, что я написал корректно.
СЕЛЬВИНСКИЙ Илья (Карл) Львович (1899—1968)
Родился в Симферополе, в семье меховщика. Вырос в Евпатории, где учился в гимназии. Участвовал в Гражданской войне, сражаясь в отряде анархистов, сидел в тюрьме у белых, ожидая расстрела. В 1923 г. окончил факультет общественных наук МГУ. В жизни переменил много профессий, был цирковым борцом, инструктором по пушнине, участвовал в экспедициях на Крайний Север. Начал писать стихи в 1915 г., но лишь в 1926 г. издал свой первый сборник «Рекорды». Стал фактическим руководителем группы конструктивистов. Всегда испытывал тягу к эпосу. В 1924 г. мощно прозвучала поэма «Улялаевщина» о Гражданской войне (в 1956 г. она была загублена новой редакцией). Замечательна ранняя лирика, в том числе «Цыганские вариации», в которых стихом переданы интонации цыганского пения, Сильными были также «Тихоокеанские стихи». Позднее удачи у Сельвинского стали редки. Во время Великой Отечественной войны он был офицером действующей армии. Несколько стихотворных строк, в которых, вероятно, ошибочно усмотрели оскорбительный намек на Сталина, привели к долгой опале. В конце 40-x гг. поэзия Сельвинского была объявлена космополитической и антипартийной, и все же жизнь была ему сохранена. Он писал большие стихотворные трагедии, трудился над пересказом свода русских былин, занимался переводами. Свои стиховедческие работы объединил в книгу «Студия стиха», издал автобиографический роман «О, юность моя!». В годы перестройки были изданы потаенные стихи, исполненные сожалений и разочарований. Драматургические произведения Сельвинского занимают важное место в его наследии. Событием театральной жизни стала постановка Вс. Э. Мейерхольдом его трагедии "Командарм 2" (1929).
Илья СЕЛЬВИНСКИЙ
НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ, ПОЖАЛУЙ
Ничего не случилось, пожалуй,
Просто шла кавалерия вниз:
Впереди комиссар возмужалый,
В стороне молодой гармонист.
Небеса о грозе и не помнят.
Пела проволока за столбом.
Горожанки глядели из комнат,
И меж ними одна в голубом.
Ничего не случилось, пожалуй,
Просто шла кавалерия вниз:
Впереди комиссар возмужалый,
В стороне молодой гармонист.
Молодой, золотой, загорелый,
Он рванул и оскалил коня:
Это в синих глазах загорелось
Бирюзою пятно из окна.
Ничего не случилось, пожалуй,
Просто шла кавалерия вниз:
Впереди комиссар возмужалый,
В стороне молодой гармонист.
Комиссарское сердце из боя
Вышло громким и черным, как гром,
И по нем-то пятно голубое
Голубиным скользнуло пером.
Ничего не случилось, пожалуй,
Просто шла кавалерия вниз:
Впереди комиссар возмужалый,
В стороне молодой гармонист.
Вот пошли по базару и в горку —
Перетоп лошадей вороных...
Но один расстегнул гимнастерку,
И зарылся другой в воротник.
Ничего не случилось, пожалуй,
Просто шла кавалерия вниз:
Впереди комиссар возмужалый,
В стороне молодой гармонист.
1933
СЛОВНО АЙСБЕРГ…
Жизнь моя у всех перед глазами.
Ну, а много ль знаете о ней?
Только то, что выдержал экзамен
В сонмище классических теней?
Неужели только в том и счастье,
Чтобы бронзой числиться в саду?
Не хочу я участи блестящей,
Неподсуден пошлому суду.
Стоило ли раскаляться лавой,
Чтоб затем оледенеть в металл?
Что мне братская могила славы,
О которой с юности мечтал!
Нет, не по торжественным парадам,
Не в музее, датой дорожа,
Я хочу дышать с тобою рядом,
Человечья теплая душа.
Русский ли, норвежец или турок,
Горновой,
рыбачка
или ас,
Я войду, войду в твою культуру,
Это будет, будет
а сейчас,
Словно айсберг в середине мая,
Проношу свою голубизну;
Над водой блестит одна седьмая,
А глыбун уходит в глубину.
1962
