Сегодня 120 лет со дня рождения Евгения Львовича Шварца. Написать несколько слов о нем побуждает меня и семейное предание. Дело в том, что мой отец (я родился у немолодых родителей) числился кандидатом в ОБЕРИУ, и это обстоятельство из отцовской многотрудной жизни не выкинуть, хотя сие причудливое литературное объединение и просуществовало столь недолго... А творчество Шварца, если вглядеться, чрезвычайно близко к тому, что в двадцатые годы делали обериуты; он по существу к ним и принадлежал - неформально. Но любившие его дружелюбную натуру, ценившие его остроумие единомышленники относились к нему, к его юношеским стихам лишь снисходительно. Литературное значение Шварца стало угадываться поздно, поздно - уже в годы возобновления его дружбы с вернувшимся из отдаленных мест и угасающим Заболоцким. Теперь я не совру, если скажу, что в итоге Евгений Шварц принадлежит к числу наиболее великих мировых сказочников, он в том же ряду, где находятся Перро, Гауф, Гофман, Андерсен, Кристиан Пино. К тому же создал собственный необычный жанр, возродив в новой и в несравненно более опасной для правдивого писателя обстановке традицию волшебной сказки для театра, идущую от Карло Гоцци. Свидетельством и глубины мысли и совершенно невероятной отваги стала пьеса "Дракон", сочиненная , между прочим, в Сталинабаде(нынешнем Душанбе). Я вот и в своем солидном возрасте люблю пьесы Шварца и мне приятно вспомнить, что , являясь учеником четвертого касса 175-й ленинградской школы, я присутствовал в ТЮЗе на Моховой на одном из первых представлений "Двух кленов". Зловещее, предрекающее гибель несчастных кленов свищущее завывание из темноты сопутствует мне всю жизнь. И я с особым чувством в свое время (1998) написал небольшое предисловие к книге Шварца, вышедшей в издательстве "Лимбус Пресс".
Но с годами я все больше люблю, а иногда и перечитываю прозу Шварца. Впрочем, еще сам учась в первом классе, я увлечённо прочитал "Первоклассницу", что вызвало удовольствие родителей, знавших Шварца. Но в пожилые годы смог оценить "Телефонную книжку" - тоже ведь небывалый в литературе жанр, как отдушина, созданный в удушье отчаяния. Меня глубоко трогают воспоминания Шварца, по тонкости наблюдений и меткости суждений, сравнимые с некоторыми страницами Пруста. Мне близок этот невесёлый юмор. И, конечно, волнует рассказ о переживаниях первой любви. И ведь вся мировая лирика вышла из первой неудачной любви! А Шварц был поэтом по преимуществу..
