Слово «maestro» по-итальянски значит «учитель». Захар Брон, отметивший 17 декабря свое семидесятилетие (всего лишь!), более сорока лет передает свое искусство детям. Спросите, какое искусство. Отвечу: искусство игры на скрипке. Кто-то скажет: подумаешь, на скрипке учат играть в каждой музыкальной школе. Отвечу и на это: Брон учит по-особенному, его ученики вырастают в замечательных исполнителей, становятся мировыми знаменитостями.
Zahar_Bron._Photo_Semjenov.jpg
Захар Брон. Photo Semjenov
18 декабря на канале КУЛЬТУРА в передаче «Главная роль» Юлиана Макарова мы увидели и услышали маэстро. Захар Нухимович, начинавший свою педагогическую карьеру в Новосибирске, в тамошней консерватории имени Глинки, и воспитавший там таких гигантов, как Вадим Репин, Максим Венгеров, ныне нарасхват. В 1989 году вместе со своими новосибирскими учениками маэстро переехал в Германию. Девять лет назад, после очередного мастер-класса в Швейцарии, Захар Нухимович получил возможность основать в Интерлакене - красивейшем швейцарском горном курорте между двумя озерами – музыкальную школу для одаренных детей.
Школу, как я понимаю, содержат спонсоры. Юные скрипачи учатся и живут в ней бесплатно, оплачивается даже проезд. Слышу голоса взволнованных родителей, особенно мам: «Что нужно, чтобы мой ребенок туда попал?» Нужно немногое, и это немногое денег не стоит. Необходим талант.
На вопрос ведущего, были ли в школе воспитанники из России, Захар Брон ответил утвердительно. А я подумала вот о чем. Разве российские власти не знали, не видели, что из Сибири, из рук маэстро Брона, выходят один за другим великолепные музыканты? Вадим Репин в 11 лет (1982 год) победил на юношеском конкурсе Венявского в Люблине, а через семь лет он же взял первую премию уже на взрослом престижнейшем конкурсе Имени королевы Елизаветы в Брюсселе.
Младший товарищ Репина Максим Венгеров в 10 лет стал лауреатом первой премии на конкурсе имени Генрика Венявского. Там же, в Новосибирске, подрастали Николай Мадоев, Наталья Прищепенко. Почему было не предложить Брону вместе с учениками переехать в Москву или в С-Петербург? Дать ему возможность преподавать в столичных консерваториях? Или создать для него и его учеников специальную школу, как это сделала Швейцария?
Vadim_Repin._Koncert_s_Izrailskim_filarmonicheskim_orkestrom._2011_g._Photo_Levg.jpg
Вадим Репин. Концерт с Израильским филармоническим оркестром. 2011 г. Photo Levg
Неужели расстаться с талантами для власти приятнее, чем вырастить их у себя, приумножив их дарования, и тем самым укрепить международный авторитет российской исполнительской школы?
Кому не известно имя профессорав Ауэра, создателя «скрипичной школы» в С-Петербургской консерватории? Именно его ученики - Миша Эльман, Ефрем Цимбалист, Антон Зайдель, Яша Хейфец - в ХХ веке завоевали Америку, объездили все музыкальные театры мира. Легко обратить внимание на еврейские фамилии знаменитостей. Почти все из них родились или хотя бы учились в Одессе. Профессия музыканта открывала перед еврейскими детьми перспективу «увидеть мир», завоевать славу, признание, деньги.
Захар Брон родился в городе Уральске Казахской ССР, но вот учился он игре на скрипке в Одессе, в знаменитой школе имени Петра Соломоновича Столярского. Вот еще одно имя, без которого не было бы советской скрипичной школы. Столярский воспитал Натана Мильштейна, Бусю Гольдштейна, великого Давида Ойстраха. Значит, были у старого педагога особые секреты, которые позволяли выпестовывать музыкальных гениев. Маэстро передавал эти секреты своим ученикам и продолжателям своего дела. Не сомневаюсь, что Захар Брон в своей педагогической практике использует приемы, усвоенные им в Alma mater, школе имени Столярского.
Еще раз скажем: в деле воспитания таланта особую роль играет учитель. Есть и уникальные случаи. Евгений Кисин, известнейший пианист, на все свои гастроли берет с собой своего «профессора» Анну Павловну Кантор, единственного за всю жизнь учителя, растившего его талант с момента его поступления в среднюю специальную музыкальную школу имени Гнесиных.
Захар Брон продолжает и сам концертировать и утверждает, что ученики помогают ему не утратить форму музыканта-исполнителя. И все же главное его призвание – преподавание.
Плохо, когда учитель забыт, когда его ученики о нем не вспоминают. Захар Брон подает иной пример. В передаче на канале КУЛЬТУРА он перечислил всех своих учителей - Артура Зиссермана (его учитель в школе Столярского), Игоря Ойстраха (профессор Московской консерватории) и Бориса Гольдштейна (преподаватель Московского музыкального училища имени Гнесиных).
Vengerov_i_Barenboym.jpg
Максим Венгеров и Даниэль Баренбойм
Захар Нухимович сказал в передаче, что организовал конкурс имени Буси Гольдштейна.
И тут я кое-что вспомнила. Не так давно я получила в подарок книгу от одного нашего автора, дебютировавшего в ЧАЙКЕ с очерками о музыкантах. Скорее всего, постоянные читатели журнала знают это имя – Григорий Куперштейн.
Его интереснейшие очерки шли под грифом «Одесские ребята», под этим же названием вышла и книга, на которую, кстати говоря, я с удовольствием написала рецензию. Так вот, в этой книге есть раздел «Неудачники».
И в этот раздел попал... кто бы вы думали? Буся Гольдштейн. Тот самый Борис Гольдштейн, в честь которого благодарный ученик Захар Брон учредил свой конкурс. Как я поняла, главная неудача Буси, по мнению автора книги, состояла в том, что жил он в Советском Союзе и только в 1974 году уехал в Германию.
Его коллега и ровесник Михаил Эльман сделал на Западе блестящую карьеру, карьера же Буси, в детстве бывшего вундеркиндом, в юности завоевавшего на престижном конкурсе Эжена Изаи в Брюсселе (1937) четвертую премию, завяла - за неимением залов и публики, то бишь концертов. Осталось преподавать в Московском музыкальном училище, где как раз у него и учился Захар Брон.
Маленький штрих, приведенный в книге Куперштейна. Когда услышав игру Бориса Гольдштейна, Александр Свешников захотел взять его в преподаватели Московской Консерватории, ни один из ее профессоров не дал музыканту своей рекомендации. А вот что пишет Куперштейн об исполнении Борисом Гольдштейном первого концерта Венявского: «Никогда такого мощного звука живьем я не слышал. Да и с тех пор я не припомню, чтобы кто-то так звучал».
К чему я все это? Да все к тому же – к памяти о наших учителях, порой недооцененных, забытых или сознательно преданных забвению.
Решила проиллюстрировать эту колонку не только передачей с участием маэстро Брона, но и игрой одного из его знаменитых учеников. Прослушала концерт для скрипки с оркестром Сибелиуса в исполнении Вадима Репина и Максима Венгерова. Репина люблю, он в последнее время просто излучает счастье, по-видимому, союз со Светланой Захаровой, рождение дочери принесли музыканту мощный импульс для жизни и творчества.
Но остановилась я на видеозаписи концерта в исполнении Максима Венгерова. Она, эта запись, звавораживает. На потрясающей по архитектуре арене Кельнской Филармонии концерт Сибелиуса прозвучал в сопровождении Чикагского симфонического оркестра под управлением Даниэля Баренбойма.
Оторваться от этой музыки было невозможно, я прослушала трехчастный концерт два раза подряд. Максим Венгеров и Даниэль Беренбойм, по-моему, нашли друг друга в этом сочинении.
А под конец вернемся к Захару Брону. Как же должен быть счастлив человек, к которому родители со всего мира везут самое дорогое - своих чад – на обучение мастерству!
Захар Нухимович, так трудно найти для Вас пожелание! Главное, чтобы это паломичество продолжалось, чтобы не подвело здоровье, чтобы не стало скучно возиться с молодняком. Хотя... я думаю, Вам это не грозит – как всякому настоящему учителю.
***
Канал КУЛЬТУРА, передача «Главная роль»
***
Концерт для скрипки с оркестром Сибелиуса в исполнении Максима Венгерова и Чикагского симфонического оркестра, дирижер Даниэль Баренбойм
