К 80-летию Сергея Юрского
К 80-летию Сергея Юрьевича Юрского канал КУЛЬТУРА показал четырехсерийный фильм с участием артиста. «Монолог в четырех частях», каждая серия по полчаса.
Формат, как сейчас говорят, очень точный. Юрский сам лучше других может рассказать о себе.
Это актер склонный к рефлексии и самоанализу, с очень четко работающей логикой, недаром, кончив ленинградский юрфак, карьеру свою он начинал в качестве следователя. Вот и в этих четырех получасовках Сергей Юрьевич выступил отчасти «следователем», вскрыв, словно ножом, главный нерв своей судьбы и проследив поступь времени.
Мысли мне собрать трудно – артиста очень люблю, слежу за ним с юности, с таких картин, как «Республика Шкид» Полоки (1966) и «Золотой теленок» Швейцера (1968), где Юрским виртуозно сыграны главные роли – ВикНикСора и Остапа Бендера.
В 1970-е явился на свет его чудесный итальянец-импровизатор из «Маленьких трагедий», в 2000 –х он поразил нас ролью отца Бродского в фильме «Полторы комнаты».
На протяжении десятилетий мы посещали его вдохновенные чтецкие концерты, видели на телеэкране версии «Евгения Онегина», записанные им в разные годы...
Но обратимся к самооанализу артиста.
Первая серия начинается – и недаром – с чтения стихов Мандельштама «Она еще не родилась/, Она и музыка и слово». Поэт молит даровать его устам «благословенную немОту». Тот, кто занят складыванием слов, просит о немоте. Удивительное противоречие и удивительное начало рассказа. Артист, наделенный даром увлекать людей выдуманными историями, говорит о молчании. Не потому ли, что все – и писатели и артисты – устают от слов, от МНОГОсловия, от ПУСТОсловия. Душа жаждет освободиться от словесной оболочки, от шелухи, от всего ненужного. Не об этом ли стихи Мандельштама? Не об этом ли философские размышления Юрского?
Юрский на экране сосредоточен, серьезен, он не из тех, кто во что бы то ни стало хочет «понравиться», «пленить», ему важно «мысль разрешить».
А сегодня эта мысль достаточно печальна, чтобы не сказать больше. «Я сейчас человек разочарованный», - звучит в одной из серий. Из серии в серию повторяется размышление о «двойственности».
По любимому Юрским Михаилу Чехову, гениальному актеру, создавшему свою художественную систему, природа игры всякого артиста двойственна. С одной стороны, это перевоплощение в героя, которого он играет, с другой – анализ своей игры с точки зрения сидящего в зале зрителя. Шизофрения? Но нет, этот метод помогает таким «думающим» актерам, как Михаил Чехов, Соломон Михоэлс, Иннокентий Смоктуновский, Сергей Юрский, Михаил Козаков сыграть не просто «органично», но и философски.
Элемент этой «двойственности» присутствует в Чацком Юрского в БДТ, его триумфально прогремевшей роли. Его Чацкий, по словам актера, говорит через головы своих современников, персонажей пьесы «Горе от ума», с сегодняшним зрительным залом, которому был хорошо знаком типаж попавшего в среду мракобесов свободолюбца.
Спектакль шел в «оттепельные годы» (премьера в 1962), когда товстоноговский БДТ был для ленинградцев тем же, что и любимовская Таганка для москвичей. В те же годы оба театра поставили «Римскую комедию» («Диона») Леонида Зорина.
И в обоих крамольный, наполненный аллюзиями спектакль был запрещен. Представление об Эзопе, где Юрский играл греческого раба, слагателя басен, не запретили по недосмотру. Вполне могли. Ибо и там была крамола. Юрский – Эзоп, выбирая между жизнью в рабстве и гибелью на дне пропасти, но в звании свободного человека, выбирал последнее. Партнер по спектаклю Олег Басилашвили вспоминает, что рабочие за сценой плакали, когда Эзоп Юрского спрашивал: «Где здесь пропасть для свободных?»
Если продолжить о «двойственности», в жизни Сергея Юрьевича она бесспорно присутствует.
Русский отец - и еврейская мама, православие - и служение искусству, тяга к эксцентрике, смеху, пародии – и драматизм, трагедийность многих образов, того же булгаковского Мольера, поставленного и сыгранного в БДТ в 1973, когда от ожиданий, навеянных «оттепелью», не осталось и следа.
Эта же тягучая черная полоса в жизни страны сказалась и на жизни Сергея Юрьевича.
Премьер Большого драматического театра им. Горького, любимец зрителей и главного режиссера, Георгия Товстоногова, он «не ндравился» партийному руководству Лениграда, некому Романову, чье имя войдет в анналы исключительно по причине геростратовой славы: изгнал из города двух великих артистов – Аркадия Райкина и Сергея Юрского.
Сергей Юрский предпочитает подробно о своем изгнании не рассказывать и имя гонителя не упоминать.
Известно, что ему не давали сниматься и появляться на телеэкране, он был в «черном списке». Почему? Думаю, что бездари-догматики всегда боялись талантливого, свободного слова и жеста, сатиры и смеха, той неуправляемой живой творческой силы, которая исходит от артиста. А минутное появление Михаила Барышникова (сбежавшего за рубеж) в фильме «Фиеста», снятом Юрским, - было, на мой взгляд, только поводом для остракизма.
Переезд актера в Москву. Если бы его не было, я бы не увидела вживе потрясающих «Стульев» Ионеско, сыгранных в театре «Школа современной пьесы» удивительной парой – Юрским и Теняковой.
О своей многолетней спутнице и партнерше Сергей Юрьевич говорит: «Моя жена, моя любовь, моя актриса». Когда на Сергея началось «неправое гоненье», Наталья Максимовна, в противовес «доброхотам», советовавшим отступиться от «прокаженного», пошла в паспортный отдел и попросила записать ее на фамилию мужа – Юрская.
Если бы Сергей Юрьевич не переехал в Москву, я бы в один из своих приездов из Италии не опустила в его почтовый ящик свою пьесу «Итальянское каприччо» (1997). И не было бы телефонного звонка в нашу московскую квартиру, чуть не сбившего меня с ног, когда я поняла, что звонит «сам Юрский». Несу этот звонок с собой, он помогал мне в тяжелые годы, в тяжелые минуты. Я понимала: если пьеса понравилась Юрскому, значит, нужно продолжать писать и не отчаиваться оттого, что не печатают и не ставят.
А вообще, как сейчас понятно, дело даже не в печатании и в постановке, а в том, отозвались ли на созданное тобой людские сердца.
Сергей Юрьевич с горечью рассказывает о своей повести Чернов|Chernov и о снятом по ней фильме, которые оказались лишены внимания публики - книжный рынок был наводнен литературой Перестройки, а кинопрокат просто рухнул. Я видела замечательный этот фильм, в котором прекрасно сыграли Алексей Смирнов, Елена Коренева, сам Юрский. Могу понять, как тягостно мастеру сознавать, что по «не зависящим от него причинам» фильм до публики не дошел, не был принят и оценен.
А какой Юрский писатель! Трудно забыть его мемуарную книгу "Игра в жизнь", отдельные главы которой мы читали на уроках с учениками.
На недавнем концерте Сергея Юрьевича в Роквилле в перерыве я купила книгу его повестей и рассказов «Все включено» (2009). Прочитала от корки до корки, подивилась разнообразию: тут и детектив, и едкий памфлет, и веселая сатира, и исторические размышления, и философская медитативная притча. Над некоторыми страницами смеялась безостановочно – все же у Юрского бесспорный и редкий сатирический дар. Но вот вопрос: многие ли книгу прочитали? Есть ли на нее отклики? Написала бы сама, да сегодняшние журналы рецензию на книгу 2009 не напечатают.
Пишущие в наши дни все в таком положении – обделены читательским вниманием.
Зато у Сергея Юрьевича есть ТЕАТР. И Юрский продолжает свое служение театральным Музам.
Слышала, что сейчас он играет в спектакле о Шагале «Полеты с ангелом».
Счастливых Вам полетов, Сергей Юрьевич!
Юрский. Монолог в четырех частях. Часть 1
Юрский. Монолог в четырех частях. Часть 2
Юрский. Монолог в четырех частях. Часть 3
Юрский. Монолог в четырех частях. Часть 4
***
«Царская невеста» Римского-Корсакого в постановке Андрея Могучего
Петербургский Михайловский оперный театр привез в Москву на конкурс Золотая Маска оперу «Царская невеста» Римского-Корсакого в постановке Андрея Могучего, художественного руководителя бывшего БДТ имени Горького, ныне носящего имя Товстоногова.
Спектакль спорный по оформлению (вместо нарядов эпохи Ивана Грозного современные куртки, брюки и пальто), эклектичный по режиссерскому решению, но живой и пульсирующий.
Очень хороший певческий состав. По-новому поразил сюжет, изображающий время, когда все моральные препоны сняты: можно отравить, донести, убить. Все сие происходит в пьесе при незримом, но ощутимом присутствии Властителя, то бишь Ивана Грозного.
Разница с нашим временем та, что убийца кается и отдает себя в руки «правосудия». Но главный виновник всех этих тяжелых драм остается недосягаем. В этом вопросе все остается по-прежнему, несмотря на прошедшие века.
Из певцов мне особенно понравилась меццо-сопрано, поющая Любашу. Надо сказать, я впервые осознала, что несчастная эта женщина находится в том же положении, что и Бэла в одноименной повести Лермонтова. Ее соблазнитель ею пресытился, а она, бедная, успела его полюбить. Стокгольмский синдром, да и только...
Послушайте сцену из спектакля.
***
Свободу оппозиции!
Хотим знать правду об убийстве Немцова!
