За холмами

Опубликовано: 1 июня 2013 г.
Рубрики:

Захолмами

Beyond the Hills

Режиссер Кристиан Мунджиу

dincolo-de-dealuri-w.jpg

Войчица (слева) и Алина, героини фильма Кристиана Мунджиу
Войчица (слева) и Алина, героини фильма Кристиана Мунджиу
Войчица (слева) и Алина, героини фильма Кристиана Мунджиу
Освободившись от коммунизма, кино Румынии, до той поры ни в чем выдающемся не замеченное, неожиданно выдало взрыв талантов и взлетело на высокий мировой уровень. В 2007 году фильм одного из новой плеяды режиссеров, Кристиана Мунджиу, «Четыре месяца, три недели и два дня», получил Золотую Пальмовую Ветвь в Каннах. Только умственная недостаточность американской Академии кино не позволила включить его в число претендентов на «Оскара» (куда он был представлен от Румынии). Ведущий критик «Лос Анджелес таймс» Кеннет Теран, оценивший фильм по достоинству, разразился тогда гневной статьей в адрес Академии.

Действие «Четырех месяцев» происходило в коммунистические времена и рассказывало грустную историю двух молодых женщин. Одной из них требовалось сделать подпольный аборт, а подруга ей помогала. Для этого подруге приходилось совершать чудеса самоотверженности и самопожертвования. Это был поразительный фильм о добре, которое один человек творит для другого не задумываясь — просто потому, что не может иначе.

Новая картина Мунджиу сделана на основе двух документальных романов Татьяны Никулеску Бран (в прошлом сотрудницы румынской редакции Би-Би-Си) — «Исповедь в монастыре Танаку» и «Книга судей». В них рассказано о том, как в 2005 году в молдавском монастыре над девушкой совершили экзорсизм, и она умерла, а монахинь и настоятеля арестовали.

Это событие вызвало громкие отклики, в которых слышался ужас перед тем, что в наше просвещенное время возможны такие средневековые действия.

Однако, Мунджиу — человек талантливый и мыслящий — конечно, не стал снимать антирелигиозную агитку.

В его фильме снова две молодых героини — Алина и Войчица, которые выросли вместе в детдоме. Алина после детдома поселилась в приемной семье, а потом уехала на заработки в Германию. Войчица стала монахиней.

Картина начинается с возвращения Алины, которая стосковалась по Войчице (нам дают понять, что в детдоме между ними были лесбийские отношения) и зовет ее с собой на Запад, где они смогут работать в плавучем казино. Войчица решительно отказывается. Монастырь у нее маленький и бедный, здесь нет ни электричества, ни водопровода, но девушка нашла здесь замену семье. Настоятель, человек средних лет и аскетической наружности, раньше работал на электростанции, но ему, по его словам, было видение ангела, и он оставил мирскую жизнь, которую осуждает за растущую вседозволенность и упадок нравственности. Девушки живут между собой в согласии и зовут его папой, а добродушную настоятельницу ­— мамой. Из своих крайне скудных средств монастырь помогает детдому. Это показано очень бегло, но можно понять, что детдом находится в жутком, почти разоренном состоянии.

Встретившись с сопротивлением Войчицы, Алина заболевает. У нее начинаются припадки с судорогами. Монахини везут ее в больницу, где ей ставят диагноз параноидной шизофрении. После выписки выясняется, что Алине некуда деться — ее «приемная семья» уже поселила в ее комнату другую девочку и прикарманила деньги, заработанные Алиной в Германии. Алина остается в монастыре и пытается приспособиться к его жизни, но ничего не выходит. Она срывается, бунтует, оскорбляет настоятеля, разбивает икону, и у нее опять начинаются припадки. Настоятель не видит другого выхода ей помочь, как прочесть над ней особые молитвы для изгнания беса. Для этого требуется разрешение семьи, но у Алины (отец повесился, мать — алкоголичка бросила детей) никого нет, кроме слабоумного брата, который на просьбу о разрешении экзорсизма отвечает тихим, жалким плачем.

Алину, бьющуюся в судорогах, привязывают к самодельным носилкам и оставляют на ночь в церкви. Войчица тайком развязывает ее и говорит: «Уходи, Алина». Но больной этим уже не помочь. Утром, когда приходят монахини, она впадает в кому. Ее спешно везут в больницу, где врачей заботит только одно — чтобы на них не «повесили» покойника. Поэтому они врут, что Алина умерла уже несколько часов назад, и обвиняют монастырь в ее смерти.

Обе актрисы разделили в Каннах награду за лучшую женскую роль, а Мунджиу дали премию за сценарий. Это меня удивило, потому что как раз сценарий несколько рыхлый и затянутый, а вот режиссура очень хороша. Самое замечательное в манере Мунджиу — его кажущаяся бесстрастность, когда он «просто» показывает нам происходящее, якобы не вынося никому приговора. Как говорят на Западе, не манипулирует зрителем. Уважает его ум. Но премию за режиссуру отдали мексиканцу Карлосу Рейгадасу за не известный мне фильм «Свет после тьмы», который один критик назвал «голым королем».

Мунджиу не интересуют мелодрамы, и в его фильме нет злодеев. Сам он сказал в интервью, что его привлекла сложность и многослойность этой истории. Здесь затронуты, по его словам, такие проблемы как «образование, религия, бедность, суеверия, невежество, относительность добра и зла, упадок общественных институтов, свобода воли и равнодушие в современном обществе». Особо он подчеркнул «отсутствие сочувствия к ближнему».

Меня после просмотра стало преследовать слово «сиротство» — не только в его буквальном, но и в фигуральном значении — именно как вот это отсутствие сострадания. Только обитатели монастыря проявляют сочувствие к Алине. Остальные — врачи, «приемная семья», детдом — относятся к ней с безразличием, граничащим с жестокостью. (В книге Никулеску Бран подробно рассказано о детдоме и о том, как девочки там были жертвами педофила).

Выдающийся русский культуролог и историк С.С.Аверинцев (1937-2004), специалист в области христианской традиции в европейской мысли, писал в своей работе «Путь к другому»: «Вне Другого нет спасения, христианский путь к Богу — через Ближнего... Не одежда и не набожная жестикуляция делают монаха, и даже аскетические подвиги не так важны, как смирение, терпение, братолюбие и миролюбие. Как готовность умалить себя — перед Другим. Как любовь.»

Не знаю, читал ли Мунджиу Аверинцева, но мысли румынского кинематографиста почти буквально перекликаются с этими словами.

Журналист спросил Мунджиу, религиозен ли он. Режиссер сказал: «Я не верю, что Бог создал мир за семь дней, но я верю, что во всем, что происходит, есть смысл. Церковь сыграла большую роль в цивилизации людей, уча их разнице между добром и злом. Но сейчас религии следовало бы больше сосредоточиться на моральном и гуманистическом аспектах веры, на том, как прилагать глубокую христианскую веру к повседневной жизни, а не на ритуалах и одеяниях. И хочу подчерк­нуть, что в нашем фильме намерения священника и монахинь были добрыми. Мне хотелось бы своей работой побудить людей задуматься о вещах, о которых они раньше никогда не думали. Это одна из целей киноискусства».

Фильм кончается короткой символической сценой — в машине беседуют двое полицейских. Один из них говорит, что невозможно понять творящееся в мире. Недавно подросток изнасиловал и убил свою мать, а фото выставил в интернет. Его напарник не находит, что ответить. Встречная машина швыряет грязь в их ветровое стекло. «Дворник» пытается смахнуть потеки и расчистить обзор...

Американские критики понимают и толкуют этот фильм по-разному. Кто пишет, что в нем показана «борьба между любовью и свободной волей, между агонией надежды и отчаяния», кто усматривает в «жестоком режиме» монастыря параллели с коммунизмом. Про финал фильма один рецензент написал: «Последний кадр с ветровым стеклом как бы говорит, что нет такой человеческой силы, которая могла бы справиться с несчастьем мира».

На сайте «Гнилые помидоры» 90 процентов критиков и 79 процентов зрителей одобряют фильм.

****


***** — замечательный фильм

**** — хороший фильм

*** — так себе

** — плохой фильм

*— кошмарный