18 июля, в день 80-летия (по паспорту — фильм был показан 5 августа) Евгения Александровича Евтушенко, по российскому каналу «Культура» будет показан новый фильм Нины Зарецкой «Зашумит ли клеверное поле», где есть интервью, которое она взяла у поэта в музее Евтушенко в Переделкино в июле 2011 года. В «Чайке» №14 (16-31 июля 2013 г. публикуется отрывок из этого интервью, в том числе та его часть, которая не вошла в фильм. Материал был подготовлен Ниной Зарецкой специально для журнала «Чайка».
Пользуясь случаем, редакция сердечно поздравляет Евгения Александровича Евтушенко с 80-летием. Доброго Вам здоровья и радости творчества!
Начало из интервью Нины Зарецкой:
— Евгений Александрович, спасибо большое, что нашли время на это интервью. И мой первый вопрос о поколении шестидесятников, о вашем поколении. В чем его сила?
— В чем главная мощь нашего поколения? Мы все увидели войну глазами детей. У нас было чувство народа, понимаете? Вот мы поняли, как много могут люди и что победил в войне народ, а не товарищ Сталин. Он вынужден был действовать, когда народ начал сопротивляться. Ведь сначала всю нашу авиацию расстреляли, на земле, потому что ей не давали взлетать. И даже герои Брестской крепости начали сопротивляться, хотя не получали приказов сопротивляться. Сталин все еще думал, что это провокация.
И сейчас мне так горько видеть вспышки антиинтернационализма, который, к сожалению, весьма распространен. А ведь тогда этого не было. Тогда все многонациональное население Советского Союза участвовало в сопротивлении фашизму. И множество героев Советского Союза были евреями. Лучшие песни великой отечественной войны — и слова их, и музыка — написаны нашими советскими евреями. Эти песни стали русскими народными песнями, понимаете? И очень я переживаю то, что сейчас у нас происходят государственные недоразумения с Грузией. Я надеюсь, что какие-то отношения у нас все-таки восстановятся впоследствии. Нельзя допустить, чтобы это перешло в ссору с народом. Они тоже сражались рядом с нами. Помните, замечательный фильм «Отец солдата», по-моему, он так назывался, да? С великим грузинским актером...
— Да-да, Серго Закариадзе.
— Это правда была. Интернационализм советского народа выиграл войну, а не просто, так сказать, только один русский народ. И как же это можно забыть, и сейчас кого-то называть «черномазыми», там, и так далее? Что же это такое?! Мы не должны позволять себе этого. Если мы поверяем себя войной. Вот в этом-то и сила шестидесятников — в их гражданственности. Вот, увы, Бродский, просто совершенно оскорбил все поколение шестидесятников, сказав, что они бросали камни только в санкционированном направлении. Ну кто же мог мне санкционировать написать «Бабий яр» или мои стихи «Танки идут по Праге»? Что за чушь! Или Васе Аксенову писать его лучшие вещи, такие как «Звездный билет», или его замечательные рассказы, которыми зачитывалось все наше поколение?! Или Вознесенскому написать его «Мастера», или Белле — ее лирические стихи?!
Заметьте, не мы, шестидесятники, написали «Архипелаг ГУЛАГ», не мы написали «Один день Ивана Денисовича». Но и первая, и вторая книги были напечатаны во многом потому, что не было таких шестидесятников, которые не подписывали бы письма за Солженицына, не вступались бы за него, когда ему было плохо. Мы способствовали тому, что эти книги были напечатаны, хотя в этих книгах было много открытий для нас. И мы не во всем соглашались с Солженицыным, что абсолютно не означает, что мы его не уважаем и не представляем его. Мы знаем, что он большой герой. Но у Солженицына была узость: он не видел всего человечества. Он видел судьбу России как-то отдельно. Скажем, его идеи земства — это, конечно, устарелые, наивные идеи. Он тоже в чем-то ошибался, как и мы. И мы спорили иногда с Александром Исаевичем, но можно спорить с глубоким уважением. Он герой, безусловно. Он заслуживает памятника и памяти. И слава Богу, что в школах сейчас будут изучать его книги.
— Вы сейчас преподаете историю русской литературы в США, в университете г. Талса в Оклахоме. Какая из тем ваших курсов Вам самому наиболее интересна?
— Ну как вам сказать. Например, у меня есть курс о «Братьях Карамазовых». И вообще о Достоевском. Дело в том, что сам Достоевский, с моей точки зрения, — полное собрание героев Достоевского. Несмотря на то, что он такой великий писатель, в нем даже есть Смердяков немножко. Особенно если взять его дневники. Вы знаете, вот что делают, например, шовинисты, как они используют Достоевского? Как правило, они основываются на каких-то его высказываниях в дневниках. Заметьте, в его дневниках есть неприятные вещи. Уж если говорить по совести, националистические, и даже можно трактовать их как антисемитские. Это можно трактовать так. Но заметьте, что это все только в дневниках. Ни в одном художественном произведении нет ничего шовинистского, ничего националистического. Ничего ксенофобского совершенно.
Что такое дневник? Это то же самое, что наше сознание. Неправда ли? Еще не фильтрованное сознание, не пропущенное через совесть. Иногда ведь каждому из нас: и вам, и мне, и вообще всем на свете, даже самым лучшим людям, приходят какие-то просто совершенно дикие мысли. Дикие, неприятные какие-то, ну как будто микробы какие-то в нас проникают, и вот мы как-то хотим это с себя стряхнуть, боремся с этим. И вот это было у него тоже. Вот это что такое.
Ведь посмотрите. Если бы Достоевский был, например, шовинистом или националистом, разве он бы сказал, что самым главным качеством Пушкина была всемирная отзывчивость? Он обожал Пушкина. Как это можно сопоставить с тем, что, якобы, он был националистом, или что он, якобы, презирал всех иностранцев. Это невозможно. Это неправда просто...
Полностью интервью читайте в новом, 14-м номере «Чайки» (16-31 июля 2013 г.)
