Шолохов и «Тихий Дон»

Опубликовано: 23 апреля 2004 г.
Рубрики:

Публикации по “шолоховскому вопросу” могут составить немалую антологию. Практически все они написаны с крайних позиций: Шолохов — или гениальный писатель, автор “Тихого Дона”, или бессовестный плагиатор. Безграничный пиетет перед ним, или безудержное поношение.

Хотя обстоятельства, по которым возникло сомнение в авторстве Шолохова, хорошо известны, кратко перечислим их:

  • Крайняя молодость писателя, когда он приступил к работе над романом;
  • Неучастие в событиях, ярко описанных в военных главах “Тихого Дона”;
  • По мнению некоторых исследователей, они могли быть написаны только их участником;
  • Недостаточное образование, отсутствие следов работы в библиотеках, архивах;
  • Небывало высокая скорость писания первых двух книг “Тихого Дона” (ТД);
  • Резкое падение литературной продукции после войны — количественное и качественное;
  • Странная судьба черновиков и рукописей ТД;
  • Полное неучастие в литературной жизни страны.

Разговоры, что автором ТД был не Шолохов, возникли сразу после журнальной публикации в 1928 году первой книги романа. Неудивительно — писателю 23 года, он автор нескольких рассказов, живет в полном уединении, его практически никто не знает. Была создана комиссия, в ее составе: А.Фадеев, В.Ставский, А.Серафимович, М.Ульянова. Автор представил рукопись. Заключение комиссии было благоприятным для него.

Если мы хотя бы выборочно просмотрим книги, статьи, энциклопедические справки о Шолохове, то немедленно наткнемся на противоречия. Не даны годы жизни родителей, один раз сказано, что Шолохов был единственным сыном у матери, другой раз — младшим, восьмым. Где родился, учился, где служил, с кем общался — ничего понять нельзя. Сам Шолохов не только избегал говорить о своей семье, но резко обрывал тех, кто спрашивал его об этом. Относилось это и к творческой истории его произведений. Появилось недоверие ко всему, что касалось писателя.

Но это было прежде. Ныне жизненный путь Шолохова немного прояснился. После смерти Шолохова журналист Г.Я.Сивоволов написал книгу “Михаил Шолохов. Страницы биографии”. При этом открылись такие обстоятельства, которые объясняют замкнутость Шолохова. Если бы полная биография писателя была написана при его жизни, то появились бы аргументы в пользу его авторства, потому что некоторые сюжетные линии романа взяты из жизни Михаила Александровича. Это обычный прием многих писателей. Я коротко расскажу о родителях и ранних годах Шолохова, отмечая, что именно из его детских впечатлений вошло в ТД.

Все ближайшие предки Шолохова жили в разных станицах и хуторах земли Войска Донского, но были они не казаками, а “иногородними”. Мать писателя Анастасия Даниловна Черникова (1871-1942) рано потеряла отца. Она была украинка, но была у нее и татарская кровь. Вспомним, что бабкой главного героя ТД Григория Мелехова была турчанка, жил он в хуторе Татарском. Имя Аксиньи, также из “Тихого Дона”, близко по звучанию с именем матери Шолохова. В молодые годы Настя Черникова служила горничной в доме помещицы Поповой и забеременела от ее сына. Опять параллель: вынужденная связь Аксиньи с молодым Листницким. Помещица прикрыла грех сына, выдав Анастасию за старого казака по фамилии Кузнецов. Имя его было Степан, как и мужа Аксиньи. Анастасия родила дочь, которая прожила недолго. Точно, как дочь Аксиньи от Григория, а не от мужа. А фамилия Аксиньи — Астахова, такая как у земляка и друга писателя, видного советского дипломата, репрессированного в 1940 году. Совпадений, как видим, очень много.

Жизнь с постылым и жестоким мужем стала для Анастасии невыносимой, и она ушла жить к матери. Ее полюбил Александр Михайлович Шолохов (1865-1925), старший из восьми братьев и сестер, но холостой, сын владельца местной лавки. Александр взял Анастасию в свой дом в хуторе Кружилинском прислугой, но жили они открыто, как муж и жена. 24 мая 1904 г у них родился сын Михаил. Вполне понятно, что будущий писатель получил при рождении фамилию не своего настоящего отца. Никаких документов об этом, однако, Сивоволов не нашел.

В 1912 г. старый казак Кузнецов умер, и через год родители будущего писателя обвенчались. Документ о венчании известен. Александр Михайлович усыновил своего ребенка. Шолохов стал Шолоховым.

Думаю, нельзя упрекать писателя за то, что он не хотел, чтобы тяжелая семейная история стала известной миру. Особенно, если против этого была его мать. Отсюда и путаница в “анкетных данных” писателя.

В 1915 г. у Миши Шолохова обнаружили заболевание глаз, и его повезли лечиться в Москву, в глазную лечебницу. Примечательная подробность из жизни Григория Мелехова — как раз в том же году по воле писателя он лечился после ранения от аналогичного заболевания в такой же больнице. Я не помню ни одного литературного героя и его автора с таким уникальным совпадением. В Москве он проучился недолго в подготовительном классе гимназии. Далее Шолохов учился в гимназии города Богучарова. Нашлись и друзья детства Михаила Александровича, но много ли они могли рассказать журналисту-шолоховеду спустя много лет?

С 1922 г. по 1926 г. Шолохов в Москве. Этот период его жизни в полном тумане. Неясно, где жил, чем занимался. Вот невнятные, противоречивые данные: работал конторщиком, дорожным рабочим, служил в ЧК (!), занимался литературной работой. Первые публикации — три фельетона — появились в комсомольской газете в сентябре 1923 — апреле 1924 г. В эти годы Шолохов часто бывает на Дону, где его ждет невеста, Мария Петровна Громославская (1902-1992). В начале 1924 г. они обвенчались. Первые годы молодые жили в станице Бухановской, в доме родителей жены. Там же, в кабинете тестя, проходила его литературные занятия. Естественно, тесть был рядом.

В конце 1925 г. в Москве вышел сборник Шолохова “Донские рассказы”. Все они были напечатаны ранее в комсомольских журналах. Сам Шолохов, кстати, комсомольцем никогда не был. В партию вступил в 1931 г. Даже беглое знакомство с рассказами обнаруживает связь со “зрелым Шолоховым”: трудно было ожидать от 19-20 летнего писателя такую острую наблюдательность, “густой язык”, трагичность сюжетов. В 1926 г. вышел второй сборник Шолохова — “Лазоревая степь”.

В 1926 г. писатель окончательно возвращается на Дон, работа над ТД идет полным ходом. Но можно ли верить всему этому? Даже если в сказанном много правды, то это не вся правда. Принимая отдельные аргументы, что история литературы знает и рано расцветшие таланты, и мудрых художников без всякого образования, и авторов одного шедевра — трудно представить, что все это могло переплестись в судьбе одного человека.

Много писали о “тайне Шолохова”. Например, что у него был полусумасшедший литературный раб. А Шолохов, которого мы знаем — подставное лицо, он присвоил себе чужую биографию. Упомянем наиболее “политизированную” версию самого яростного “антишолоховиста” З.Бар-Селлы (Израиль): ТД — это “проект” ОГПУ, цель которого — сотворить советского, пролетарского классика. Искусственность этого заявления очевидна. Во всяком случае, это не доказано.

Предполагаемых авторов ТД не меньше десятка. При этом исследователей не смущает, что ни уровень их таланта, ни образование, ни жизненный опыт так же не соответствуют высоте романа, как, во многом, и уровень самого Шолохова. Не было у них ни возможностей для изучения источников, ни, даже, бытовых условий в те бурные годы. Шолохова хоть это не ограничивало. При этом следует отдать должное “антишолоховистам” — они провели колоссальную работу по изучению текста ТД, исторической и литературной обстановки того времени. К истине продвинулись немного, но пути были намечены.

Среди “настоящих” авторов ТД чаще других упоминается Федор Крюков, также писатель казачьей темы. Так утверждали Солженицын и Рой Медведев, но кроме малоубедительных общих рассуждений они ничего не привели. Требовалось литературоведческое и историческое исследование. Наиболее успешно эту работу провел ростовский журналист М.Т.Мезенцев.

Федор Дмитриевич Крюков (1870-1920) был заметной фигурой в литературной и политической жизни России. Во всяком случае, о нем отзывался Ленин: и как о политике — естественно, отрицательно, и как о писателе — получше.

Крюков родился в семье донского казачьего офицера, закончил Петербургский университет, преподавал историю в провинциальных гимназиях, был делегатом 1-й Государственной Думы. И всю жизнь, начиная со студенческих лет, писал: очерки, рассказы, повести. Как писатель и как политик, Крюков принадлежал к демократическому лагерю. И со стороны властей, и со стороны гимназического начальства он, как говорится, подвергался взысканиям. Часто приезжал на родину, к донским казакам, об их жизни — почти все произведения Крюкова. Октябрьской революции он не принял. Воевал на стороне белых. По общему впечатлению от произведений Крюкова, его талант не достигает уровня ТД. Но среди других “кандидатов в авторы” он подходит больше других.

Можно ли хоть отдаленно сравнить жизненный опыт Крюкова и Шолохова? И кто скорее мог написать лучший исторический роман XX века? Крюковской рукописи (протографа) ТД мы не знаем (возможно, название его было “Донщина”). Скорее всего, он уничтожен. Предлагаемые примеры из ТД и опубликованных произведений Крюкова говорят сами за себя. Есть и буквальные совпадения, есть случаи переработки, часто в лучшую сторону. Важны не только языковые, но и ситуационные параллели.

ТД. Аксинья — Григорию (он пытается обнять ее): “Пусти. — Помалкивай. — Пусти, а то зашумлю”.

В очерке Крюкова “На тихом (!) Дону” казак пытается добиться расположения соседки: “Пусти... Пусти, тебе говорят, а то зашумлю...”

ТД. Петр Мелехов встречается с Григорием. Они собираются купаться. Петр стягивает рубаху, “обнажая белое тело с ровно подрезанной полосой загара на шее”.

Собирается лезть в воду и Давыдка из рассказа Крюкова “На речке лазоревой”: “На солнце блестит его белое тело, резко отделяясь от загара шеи и рук”.

ТД. Отец Григория получает от сына долгожданную весточку. “Ошпаренный радостью” Пантелей Прокофьевич “... сграбастал оба письма, ходил с ними по хутору, ловил грамотных и заставлял читать, — нет, не для себя, а радостью поздней хвастал старик перед всем хутором. — Ага! Вишь, как Гришка-то мой?.. Первый крест изо всего хутора имеет... ”

Есть аналогичный эпизод в повести Крюкова “Офицерша”: “И спрятав конверт за пазуху, пошел бродить по всей станице, переполненный счастьем, гордостью и желанием излить избыток ликующего чувства перед всем миром. На улице он останавливался с каждым встречным... — Сын портрет прислал... — Очень приятно”.

Сравнивая два последних отрывка, можно легко заметить, что литературная манера Шолохова отличается от языка Крюкова выразительностью, самобытностью, близостью к народному говору, говоря проще — более талантлива.

Поскольку для Крюкова были характерны “самоповторы”, эти отрывки вполне могли войти в “Донщину”. Но принадлежат ли эти доработки самому Шолохову? Художественный уровень первых фельетонов и рассказов молодого писателя был невысоким, но некоторые особенности этих рассказов, в том числе чисто “шолоховские” отклонения от нормативной грамматики и общепринятого словоупотребления, присущи всем произведениям писателя вплоть до “Судьбы человека”.

Теперь ответим на вопрос, кто из шолоховского окружения более других подходил для трудоемкой литературной работы? Тесть Петр Громославский, человек начитанный, “пишущий”, поживший много лет в Области Войска Донского. Его жизнь странным образом переплелась с жизнью Михаила Александровича. И хотя в этом переплетении много пробелов, все же есть и узловые моменты, по которым можно сделать важные выводы. Основной, и я это постараюсь показать, — он играл важную роль в написании ТД.

О жизни Громославского известно еще меньше, чем о жизни Шолохова. Он, судя по фамилии, происходил их духовного сословия. Много лет был станичным атаманом, но это не военная должность (или звание), а административная. В разные годы был церковным старостой и псаломщиком. Гражданский чин Громославского был низкий — коллежский регистратор. Есть указания, что он “печатался”, Солженицын считает его “литератором из окружения Крюкова”. Рой Медведев даже пишет, что Громославский работал в редакции газеты “Донские ведомости”, (выходила в Новочеркасске в 1918-1919 гг.), где редактором был Крюков. Хотя ссылок ни Солженицын, ни Медведев не приводят, эти сообщения выглядят правдоподобно. Называют также два его псевдонима — Ставский и Севский. И сразу недоумение. Первая фамилия принадлежит известному до Отечественной войны писателю, недоброжелателю Шолохова, а вторая — псевдоним малоизвестного литератора Краснушкина, одного из кандидатов на авторство ТД. Запутались антишолоховисты.

О работе Крюкова над романом мы ничего не знаем. Мезенцев подробно описывает, как его материалы (пресловутый “сундучок с рукописями”) попали к Громославскому. Якобы “в начале” 1920 года некий казак оставил этот сундучок станичному атаману для передачи жене Крюкова, так как самому казаку туда было не по дороге. Громославский оставил рукописи у себя. Источник сообщения Мезенцева — “доверительные беседы” с десятками местных жителей, имена которых он не привел. Как они могли узнать об этом вполне скрытом деле и семь десятилетий помнить мелкие подробности?

Скорее всего, Крюков передал “сундучок” на хранение старому знакомому по литературным делам, а тот, узнав о смерти владельца (это произошло 4 марта 1920 г.), присвоил его. А вот еще одна версия — Крюков отдал Громославскому рукописи из рук в руки, на смертном одре.

Как бы то ни было, рукопись “Донщины” попала к Громославскому, он стал ее читать, переписывать и перерабатывать. Почерк у Крюкова, видимо, был неразборчивый, и некоторые ляпсусы попали в первые публикации ТД. Их не заметили ни тесть, ни зять. Вот два примера, их дает Бар-Селла.

“Человек десять конных молча, в беспорядке ехали по дороге. На площади впереди выделялась осанистая, тепло одетая фигура”. Так было напечатано в 1930 г. Но что значит площадь на дороге?

Через два года промах был замечен: “На пол-лошади (т.е. полкорпуса лошади) впереди выделялась осанистая, тепло одетая фигура”. У Крюкова, скорее всего, было написано сокращенно: “п. лошади” или “п/лошади”.

Второй пример не менее примечателен.

“Балка, по которой двигались в обход, была засыпана снегом. Местами доходил он лошадям до пояса”. Какой пояс у лошади? Конечно, “до пуза”. Ошибка была исправлена только в 1945 году. Конечно, те, кто не признает участие Громославского в работе над ТД, считают, что все эти ошибки допустил сам Шолохов.

Михаил Александрович познакомился с семьей Громославских в 1920 или в 1921 году. Когда Громославский привлек его к работе над ТД? Скорее всего, после того, как он стал его зятем. Громославскому приписано много отрицательных черт: авантюризм (мягко выражаясь), склонность к выпивке, неразборчивость в средствах. Об этом Мезенцев пишет весьма подробно, но на этот раз приводит ссылку (статья в дореволюционной газете). Впрочем, мы знаем, насколько жизнь шире характеристик. И то, что он оценил качество попавших к нему в руки рукописей, тоже говорит о многом.

Мы видим, таким образом, что в создании ТД переплелись жизненный и писательский опыт Крюкова, и предприимчивость и литературный вкус Громославского, и определенные способности Шолохова. Кому принадлежит семейная фабула ТД? Мы говорили, что в романе отразились эпизоды семейной истории самого Шолохова. Скорее всего, сюжет Крюкова был основательно переработан.

То, что ко многим страницам ТД Крюков не причастен, видно хотя бы из того, что он умер за 2 года до событий, которыми кончается роман. Американский литературовед Герман Ермолаев замечает, что в ТД есть эпизоды, которые описаны в мемуарах, появившихся в печати после смерти Крюкова. Ермолаев также подчеркивает, что Крюков был активным участником Гражданской войны на Дону, и трудно ожидать, чтобы у него были возможности для большой работы. К тому же Крюков не мог близко наблюдать восстание в станице Вешенской, он находился в то время в другом месте, а Шолохов и Громославский, были в центре событий. Но главное заключается в том, что Крюков ни при каких условиях в годы войны не мог работать над воспоминаниями ее участников, воевавших друг против друга. Шолохов, а, скорее всего, Громославский, после ее завершения использовали их.

Дело в том, что сразу после окончания Гражданской войны в России и Европе начали выходить мемуары и победителей и побежденных. Шолохов (или Громославский — не будем больше специально оговаривать) использовали, среди других, труды следующих мемуаристов: А.И.Деникина, А.С.Лукомского, П.Н.Краснова, В.А.Антонова-Овсеенко А.А.Френкеля, Н.Е.Какурина (первые три — белые, остальные — красные.).

При этом открылись очень неприятные для Шолохова обстоятельства. Во-первых, источники нередко противоречили друг другу. Во-вторых, они иногда противоречили самой истории. В-третьих, часто они механически переносились в роман — с повторениями, упущениями, неправильным прочтением. Вот и получилось у Шолохова — в мае-июне 1918 года донские казаки воюют с петлюровскими и махновскими отрядами. Между тем упомянутые формирования возникли в самом конце того года. Удивительно, что этот промах Шолохова не был замечен в первых изданиях ТД. Ведь тогда эти события были еще свежи в памяти. Другая ошибка не менее показательна. В романе встречается словосочетание “наказной выборный атаман”. Это абсурд — атаманы бывали или наказными или выборными. Эту нелепицу Шолохов нашел в книге Антонова-Овсеенко, революционера и “красного командира” и внес в ТД. Антонов-Овсеенко плохо знал историю казачества, а Громославский и Крюков как раз знали хорошо. Следовательно, это промах самого Михаила Александровича.

Первые две книги “Тихого Дона” были опубликованы в 1928 и 1929 годах. Наиболее горячим защитником Шолохова стал старейший писатель демократического направления Серафимович. Горький же назвал роман талантливым, но “местническим”. Горький и Шолохов избегали встречаться друг с другом. Не потому ли, что у родоначальника “социалистического реализма” были сомнения в отношении авторства будущего нобелевского лауреата? Шолохов относился к Горькому так же, не с большим почтением. Уже в конце 50-х гг., отвечая на вопрос американских литераторов, кого из молодых советских писателей он считает самым талантливым, Шолохов сказал: “Я не выдаю паспортов на бессмертие, как это любил делать Горький”.

Если Горький был уверен в своих подозрениях, то он, скорее всего, рассказал о них Сталину. Но Сталина правда не интересовала, ему было важнее иметь компромат на человека: Шолохову тоже “шили дело” в 1937-38 гг. А тогдашний писательский руководитель Владимир Ставский доносил Сталину, что родня жены Шолохова влияет на него в контрреволюционном духе.

После быстро написанных двух книг “Тихого Дона” работа приостановилась. Историки литературы нашли этому много объяснений. Вот одно их них — Сталин поручил Шолохову написать роман о коллективизации. Но никто не связал перерыв с арестом Громославского в 1930 г., по словам самого Шолохова, “за неуплату сельхозналога”. Странный арест… Громославский не был ни колхозником, ни единоличником и вообще не вел никакого крестьянского хозяйства…

Ермолаев пишет, что Михаил Александрович ездил в Сибирь хлопотать за тестя. Но мы-то знаем, что эти дела решаются в Москве, а не в Сибири. Следовательно, поездка в Сибирь была связана с необходимостью встретиться с Громославским, поработать над рукописью. Громославский был освобожден в 1932 г. В том же году были напечатаны третья книга ТД и первая часть “Поднятой целины”.

Сивоволов сообщает интересную подробность из семейной жизни Шолохова: у него с тестем были плохие отношения. Задумаемся: от кого такая информация? Только от жены писателя. Остальные члены семьи ушли в мир иной, или были еще малы для таких наблюдений. Думается, что она это сказала для того, чтобы отвести исследователей от всякой мысли о помощи отца ее мужу. Наверняка сам Сивоволов в разговоре с Марией Петровной не задавал таких вопросов.

Умер Громославский в 1939 г. Именно в тот год был закончен “Тихий Дон”.

Большую сенсацию произвело сообщение, что шолоховская рукопись ТД найдена. И как все, что касается Шолохова, эта история связана с тайнами и даже скандалом. Во-первых, рукопись охватывает только 2 части романа. Остальных как не было, так и нет. Во-вторых, ее нельзя назвать ни беловой, ни черновой. В-третьих, до сего дня нет ее научного описания. Оппоненты немедленно заявили, что “рукопись” переписана набыстро Шолоховым, его женой и сестрой жены специально для комиссии 1928 года. Шолохов отдал ее знакомому литератору, поэтому она и сохранилась в его семье. Над остальными как будто рок тяготеет. По одним сведениям, они сгорели во время бомбежки, по другим — пропали во время эвакуации. А где авторские материалы, представленные в редакции?

Уже совсем недавно текст ТД начали исследовать с помощью компьютеров. По данным норвежских специалистов, все произведения, подписанные Шолоховым, по частоте употребления слов, длине предложений, ритму и т.п., — имеют много общего. Из этого следует, что они написаны одним автором. Но другой компьютерный анализ, проведенный уже в России, не подтвердил этого вывода.

Я не рассматриваю Шолохова и его тестя как плагиаторов в буквальном смысле слова. Они, имея рукопись Крюкова, переработали ее, дополнили, во многом улучшили, но допустили и ошибки. Они изменили политическую направленность протографa, сделали его годным для печати.

Хочу также привести несколько несвязанных между собой эпизодов из жизни Шолохова, которые позволят шире взглянуть на эту сложную, даже загадочную личность.

Много писалось о смелых письмах Шолохова Сталину в начале 30-х гг., о трагическом положении в донских деревнях. Это делает честь писателю. Об их содержании и тоне можно судить хотя бы по таким фразам: “Тов. Сталин! В колхозах целого ряда районов сложилось столь угрожающее положение, что я считаю необходимым обратиться прямо к Вам”. “Сейчас умирают от голода и колхозники и единоличники. Взрослые и дети питаются всем, чем человеку не положено питаться, начиная с падали, кончая дубовой корой”. “Решил, что лучше написать Вам, нежели на таком материале создавать последнюю книгу “Поднятой целины”.

Стал бы писатель, на душе которого тайна, вести себя столь смело?

Сталин послал писателю телеграмму с благодарностью за сообщение (это значит — прочли ее многие), и некоторые меры к “перегибщикам” были приняты. Такова была тактика вождя. Но общую стратегию — закабалить крестьянство, Сталин не поменял.

В годы “большого террора” Шолохов хлопотал за многих, и за людей незнаменитых, скромного положения и за известных. Среди них были: “первая Аксинья” в старой экранизации ТД Эмма Цесарская, один из конструкторов “Катюши”, сотрудник Королева И.Клейменов, секретарь Вешенского райкома партии Луговой, сын Андрея Платонова, сын Анны Ахматовой Лев Гумилев. А саму Анну Андреевну вместе с Фадеевым, Пастернаком и А.Толстым выдвигал в 1940 г. на Сталинскую премию. Не ожидали? А то, что еще до войны рекомендовал молодым писателям учиться на примерах Хемингуэя и Ремарка, вы знали?

Кто из советских писателей с риском для собственного положения так часто вступался за попавших под каток репрессий?

Известно, что между Шолоховым и Эренбургом были неприязненные отношения. В этом много правды. У Шолохова характер был действительно тяжелый. Но плохие отношения у него сложились также и с Федором Гладковым и с Симоновым. С Твардовским — прохладные, а с Панферовым — открыто враждебные.

Иван Стаднюк в своей книге воспоминаний “Исповедь сталиниста” рассказал о посещении в 1955 г. Шолохова в Вешенской. Стаднюк — писатель военно-патриотической темы, из круга Сафронова, Грибачева, Бубеннова. Шолохов для него — выше идеала. Но его рассказ ставит нас в недоумение. Шолохов упорно настаивал на встрече не в Вешенской, а в Ростове, в гостинице. Стаднюк по уважительной причине — переезд в новую квартиру — нарушил договоренность и приехал в станицу, поставив в трудное положение Михаила Александровича. Литературного разговора не было, гостя пригласили к столу, проще говоря, начали спаивать. Затем пели народные песни. В доме находился мрачный мужчина из Москвы, без обиняков сказавший Стаднюку, чтобы тот поскорее убирался. Цель поездки — получить от писателя для журнала “Советский воин” отрывок из романа “Они сражались за родину” — не была достигнута, т.к. супруга возражала (!). Полное впечатление, что Шолохов не был самостоятелен в своих поступках.

Да, на Шолохове висят грехи. Чего стоит только его письмо в ЦК с такой фразой: “Особенно яростно, активно ведет атаку на русскую культуру мировой сионизм”. Но, говоря о падениях Шолохова, следует также знать, что он поддержал “безродного космополита” Александра Борщаговского, сказал доброе слово в адрес другого — Абрама Гурвича, помнить, что заявил французскому журналисту: “Надо было опубликовать книгу Пастернака “Доктор Живаго” вместо того, чтобы запрещать ее”.

Шолохов получал огромные гонорары. Но был при этом щедр, и открыто, без огласки оказывал благотворительность, а когда отмечал свои юбилеи в ресторане ростовской гостиницы, то приглашал на банкет всех (!) ее жильцов.

Выявленные в последние годы материалы показывают, что общественное лицо Шолохова отнюдь не столь одиозно, как считала ранее “либеральная” интеллигенция. Он — противоречивая и трагическая фигура России.