Пять вечеров с Анатолием Адоскиным
Начну с последнего вечера – вчерашнего. Анатолий Адоскин показал свою композицию по стихам и биографии Владислава Ходасевича (режиссер Борис Щедрин).
Было ощущение полного слияния актера с персонажем. Он заставил нас вслушаться в эти тяжелые, как гири, трагические стихи, написанные в эмиграции:
Я, я, я. Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
(Перед зеркалом, 1924)
Очень помогала музыка Э. Артемьева, обжигающий звук трубы вел ту же партию, что и артист, - надбытовую и одновременно на удивление человечную.
А мне вспомнились давние композиции Анатолия Михайловича Адоскина - о Пушкине, Кюхле, декабристах, озарившие - не сомневаюсь в этом - не только наше с сестрой детство.
Не всякому актеру дается поэзия, Адоскину – дается, мало того, как кажется, - не было бы этих поэтических композиций – и не узнали бы мы настоящего Адоскина.
Посмотрела сейчас на канале КУЛЬТУРА четыре серии фильма о нем (Театральная летопись), где много отрывков из 
его театральных и киноработ и могу сказать, что, при всей своей прекрасной игре, эксцентричности и точности, Адоскин в них - лицо эпизодическое.
А вот в своих поэтических моноспектаклях и в фильме-биографии, о котором пишу, – он в центре внимания, во всей своей актерской и человеческой сущности. Высокий, худой, импозантный, с умной и доброй улыбкой - ведет нас за собой по дорогам своей жизни – театр Моссовета, Современник, Ленком, снова театр Моссовета - и его главреж, тот самый Юрий Александрович Завадский, который мог крикнуть молодому дерзкому Эфросу «Вон!», а потом побежать за ним, упавшим за дверью в обморок. Завадский, вынужденный ставить плоские поделки мракобеса Софронова, но приютивший в театре еврейских артистов из закрытого после убийства Михоэлса ГОСЕТА.
Анатолий Эфрос, Фаина Раневская, Елизавета Яковлевна Эфрон... О них – достоверно, с погружением во время, с красочными штрихами.
И не зря Анатолий Михайлович так запомнился мне своим чтением стихов. Иметь в этом деле такого учителя, как Елизавета Эфрон (сестра мужа Марины Цветаевой Сергея Эфрона), – большое везенье и счастье.
В Мерзляковском переулке, в гостях у Елизаветы Яковлевны, Анатолий Адоскин сидел на том самом сундучке, в котором хранились бесценные цветаевские рукописи. В этой крохотной комнатке бывали Пастернак, Фальк...
Артист говорит не только о «времени», но и о «временах», а они бывали разные.
Мне запомнился совет Сергея Михалкова режиссеру Анатолию Эфросу, данный советским вельможей при утверждении спектакля к очередной революционной дате: «Иногда нужно советоваться и с дядей».
Наивный Эфрос с «дядей» по поводу репертуара не посоветовался, выбрал пьесу Чехова - и его театр был закрыт.
Запомнились и такие высказывания уже самого артиста: «Наш зритель тогда заслуживал Софронова» (это, увы, про 1960 -1970-е), «аристократизм покинул нас», «сегодняшние актрисы не могут сыграть чеховских героинь»...
Смотрела, слушала, впитывала. И хотелось, чтобы талантливый и умный актер Анатолий Адоскин - в этом году ему исполнится 85 - каким-нибудь образом пришел к сегодняшним молодым, ну хотя бы через посредство моего блога.
Фрагмент телефильма "Театральная летопись". Анатолий Адоскин о Фаине Раневской:
***
Свободу Михаилу Ходорковскому!
