Пускай не ждет красавица в постели,
пускай дела не слишком хороши —
еще осталась песня для души!
еще не все бутыли опустели!
*
Стихи — нужны! Не всем. И не всегда.
Однако в мире густонаселенном
поэзия — не хлеб и не вода,
но — водочка с огурчиком соленым!
*
Не стремясь в Эзопы и Гомеры,
будем жить взлетально-шизокрыло,
Примем антикризисные меры
из расчета триста грамм на рыло.
Просто, как подсказывает опыт,
жизнь не улучшается от плача,
так что в день Всемирного Потопа
мы спокойно выпьем за удачу!
Читаю газеты, смотрю телевизор…
Ну что тут скажешь? Горький вздох —
мол, те же грабли, нам не внове —
и я вздохну печально: ох... —
прервав себя на полуслове.
Из цикла "Беседы с классиками"
Я, как Шекспир, доверюсь монологу
Белла Ахмадулина
Я, как Шекспир, доверюсь монологу
и выскажусь от первого лица,
высокопарно укорив Творца
в том, что дорога жизни не полога,
что ям — в избытке, что тяжел подъем
и что ухабы утомляют клячу...
Потом я элегически заплачу —
так, ни о чем... о чем-нибудь своем...
Ах, монолог! Я в нем прекрасна буду!
Одновременно — Макбет, Гамлет, Лир!
И, оценив мой пыл, вздохнет Шекспир,
вскользь обронив:
"не пей вина, Гертруда..."
*
Не верь, не верь поэту, дева
Федор Тютчев
Не верь, не верь поэту, дева!
Все то, что в рифму — не всерьез.
Ты ради рифмы — Королева!..
Созвучьям в жертву он принес
всю честность истинного чувства,
словами подменил дела.
Созвучны чувство и искусство,
но пропасть промеж них легла!
Ах, сладкострунные напевы —
преддверье горя и потерь.
Не верь, не верь поэту, дева!
... да и прозаику не верь.
*
Я не имею больше власти
Даниил Хармс
Я не имею больше власти —
Ни я, ни ты, ни мы, ни вы.
Простой совет: во власть не влазьте! —
он снова справедлив, увы.
Смените карандаш на ластик:
о чем писать? В который раз
мы вовсе не имеем власти,
а власть вовсю имеет нас!
Готова бросить клич: где вы, друзья? Может, кто-то отзовется. Только вряд ли. Нет уже ни Юрия Лотмана (1922–1993), ни Стеллы Абрамович (1927–1996), ни Валентина Непомнящего (1934–2020) … Какое-то мелкое сейчас время, не для пушкинистов. Мне возразят: А 1937 год, когда с размахом отмечали 100-летие смерти Александра Сергеевича Пушкина, был временем не мелким? Страшным, да, но не мелким, если судить по количеству знаменитых пушкинистов, тогда живших и принявших участие в издании Академического собрания сочинений Пушкина (1937–1959).


Добавить комментарий