Прощание с Атлантидой

Опубликовано: 20 августа 2004 г.
Рубрики:

[Окончание. Начало в № 15(26) от 06 августа 2004 г.]

A вот насчет того, каким образом появились эти “9000 лет до Солона”, можно вполне уяснить себе из “Истории” Геродота: “До сих пор египтяне и их жрецы передавали мне предания о стародавних временах. Они объяснили мне, что со времени первого египетского царя и до этого последнего жреца прошло 341 поколение людей, и за это время было столько же верховных жрецов и царей. Они привели меня в огромное святилище и показали ряд колоссальных деревянных статуй. Их было действительно столько, сколько я перечислил выше. 341 поколение дает 11340 лет, считая по три поколения в столетие”.

Вот вам, казалось бы, и вся разгадка. Посмотрите, сколько здесь фантастических допущений. В течение 341 поколения каждому царю точно соответствует один верховный жрец. И каждая такая пара точно укладывается в одно поколение — ни больше, ни меньше. И столетию соответствовали три поколения, хотя ныне, при значительно большей средней продолжительности жизни, считается четыре поколения на столетие. Все это вместе взятое не позволяет даже ориентировочно определить, что на практике означают “9000 лет до Солона”: может, эта цифра должна быть уменьшена вдвое, а может, еще больше. А вот заключительная фраза приведенного выше отрывка звучит весьма интересно: “И жрецы говорят, что за это время было нечто, отчего солнце четыре раза восходило не на своем обычном месте. И от этого не произошло в Египте никакой перемены в смысле плодородия почвы и растений, режима реки, болезней или людской смертности”.

То есть, в отдаленное время произошла некая катастрофа, настолько грандиозная, что послужила основой для сказаний о Всемирном потопе и на четыре дня погрузившая восточную (по отношению к Египту) часть небосклона в непроницаемую мглу, так что солнце являло людям свой светлый лик не в том месте, где обычно. Но это была не Атлантида: египтяне могли знать о случившемся там, но не видеть явлений, сопровождавших катастрофу, — Египет был слишком далеко расположен для этого. А упомянутая катастрофа, следовательно, должна была быть гораздо ближе к Египту, и к востоку от него.

Первая догадка на этот счет впервые мелькнула в конце прошлого века.

Тогда одним из кураторов Оксфордского исторического музея был сэр Артур Эванс, сын известного археолога Джона Эванса, занимавший эту скромную должность отнюдь не ради хлеба насущного (он был богат и независим): благородной страстью сэра Артура были древние печати. У него самого была неплохая коллекция, но собрание печатей Оксфордского музея считалось одним из самых полных в Европе. С некоторых пор, регулярно посещая антикварные магазины, Эванс стал находить в них необычного вида древние печати, покрытые неизвестными еще науке письменами. Он постарался проследить весь путь этих странных печатей, вплоть до появления их у антикваров, и убедился, что их выкапывают на Крите “дикие” искатели древностей.

Что могло быть на Крите? Эванс сразу вспомнил Шлимана, раскопавшего легендарную Трою и познакомившего потрясенный мир с ахейской цивилизацией, предшественницей классической Эллады, отделенной от этой последней четырьмя века “темных столетий”. Мифы, связанные с Критом, уходили в еще большую древность: могущественный царь Крита Минос, Кносс — знаменитая столица его царства, страшный Минотавр, пожирающий людей в Лабиринте, из которого нет выхода, герой Тесей, убивший чудовище и вышедший из Лабиринта с помощью прекрасной Ариадны... Ведь Кносс, как и Троя, мог оказаться реальностью — об этом говорили печатки, покрытые невиданными письменами, об этом говорила Эвансу интуиция археолога.

В 1899 году Эванс купил большой участок земли у северного берега Крита, где находили печатки, построил себе виллу “Ариадна” и начал руководить оттуда систематическими раскопками. История с Троей повторилась во всех деталях: из земли показался грандиозный Кносский дворец (“дворец Миноса”, как назвал его Эванс), прилегающий к нему город, бесчисленные шедевры древнего искусства и три вида неизвестного письма. Короче, миру открылась еще одна цивилизация, много старше ахейской, ровесница древнеегипетской и древневавилонской. Эванс окрестил ее Минойской — по имени все того же царя Миноса, но в науку она вошла под именем Эгейской: она охватывала Крит, Родос, западную Малую Азию, все острова Эгейского моря, Пелопоннес и юго-восток материковой Греции. Но центром ее был, конечно, Крит.

Свыше ста лет прошло с тех пор, как была открыта эгейская цивилизация, а известно о ней лишь немногим больше, чем после первых открытий Эванса. Кем были эгейцы? Это неизвестно, их, как и шумеров, невозможно отнести ни к одной из известных рас. Одни полагают, что они автохтоны, т.е. жили в этих местах со времен каменного века; другие видят в них пришельцев из Малой Азии; третьи считают их помесью тех и других. Их письмо (так называемое “линейное письмо А”) не поддается расшифровке, и никто поэтому не знает, относился ли их язык к какой-то определенной группе, или он был сам по себе, как язык шумеров. А кроме “линейного письма А” есть еще “Фестский диск”, найденный в 1908 г. и с тех пор методически сводящий ученых с ума: расшифровать его, естественно, тоже невозможно. Надпись на нем сделана по спирали, от центра к краю диска, но в какую сторону надлежит читать — неизвестно; знаки этого письма не выцарапаны, а “напечатаны” — для каждого знака имелся свой штамп-литера, как для книги; знаки эти выполнены весьма искусно, они “вещественны”, без абстрактных символов и легко различимы, но есть среди них, например, голова индейца в уборе из перьев, а есть и нечто такое, чему вообще невозможно найти соответствие. Это почище любой Атлантиды, и “романтики” высказывают предположение, что Фестский диск — это вообще с другой планеты.

Начало этой цивилизации относят к 2500 году до н. э. — но не потому, что так оно и было, а потому, что на этом периоде заканчиваются пока возможности археологии. А саму эту цивилизацию мы можем воспринимать лишь через искусство эгейцев — их архитектуру, живопись, скульптуру и ремесло, — искусство, совершенно непостижимое в своем совершенстве, если учесть его древность. Египетские пирамиды — это, конечно, чудо света. И все-таки это чудо представляет собой столько-то миллионов тонн идеально обтесанных и подогнанных камней, сделанное столькими-то миллионами рабов и свободных людей, с совершенно бессмысленной целью: воздвигнуть надгробие почившему фараону. Так же подавляли своим монументальным величием храмы и дворцы фараонов. Но ни фараоны, ни влиятельные чиновники, ни богатые купцы Египта понятия не имели о том, что определяется словом “комфорт”. А жизнь критян эгейской эпохи отличалась именно комфортом.

Дома строились просторными, с мозаичными полами, стенами, покрытыми изумительными по мастерству фресками, и потолками, украшенными геометрическими и растительными орнаментами радующих глаз цветов. Искусная система легких сквозняков давала ощущение прохлады в самый знойный день, а специального устройства световые колодцы в потолке давали мягкий, приятный свет, не пропуская прямых солнечных лучей. Каждый дом был оборудован ванной с горячей и холодной водой и ватерклозетом — водопровод и канализация были устроены совсем по-современному.

Эгейцы были, по-видимому, первым в истории народом, исповедовавшим монотеизм: они поклонялись только Великой богине-матери, изображавшейся в виде красивой, богато одетой женщины с обнаженной грудью, в короне особой формы и со змеями в обеих руках — символами вечного обновления и мудрости.

Суровые и искусные критские мореходы в разных странах назывались по-разному: “сыны моря”, “сыны ветра”, “сыны туманов”. Их корабли бороздили Средиземное и Черное моря и выходили через Гибралтарский пролив в открытый океан. Известно, что они огибали Африку, доходя до устья реки Нигер в Гвинейском заливе. А может, они пересекали и Атлантику, отчего и появился в эгейском письме штамп “голова индейца”.

Царский дворец в Кноссе был грандиозен и состоял из бесчисленных помещений — парадных залов, комнат отдыха, различных служб и подсобных помещений, с переходами и тупиками. И повсюду в этом дворце, в котором так легко было заблудиться, виднелась эмблема царей Кносса: двойная секира-“лабрис”. Через много столетий греки, бродя в запутанных развалинах Кносского дворца, от слова “лабрис” назовут эти развалины Лабиринтом.

Стены дворца были украшены богатыми фресками, и чаще других повторялась фреска “Игра с быком”. Это был любимый вид спорта критян, некое подобие бескровной испанской корриды. Специально тренированные атлеты — юноши и девушки — состязались в ловкости с выпущенным на арену быком. Бык, доведенный до исступления, гонялся за людьми, стараясь ударить их рогами, люди же спокойно ждали его приближения и в последний момент делали высокий и сложный прыжок, оказывались по другую сторону быка, и тот должен был все начинать сначала. Зрители выражали свои эмоции криками одобрения и рукоплесканиями. Самым сложным трюком было вскочить быку на спину, хлопнуть его ладонью и соскочить. Игра кончалась, когда бык падал от изнеможения. Через много столетий греки увидят эти странные картины с быком, гоняющимся за юношами и девушками, и создадут миф о страшном чудовище Минотавре, человеко-быке, живущем в Лабиринте на Крите и пожирающем людей.

Судя по всему, на Крите было несколько царств, со своими собственными столицами, но Кносское царство было самым могущественным из них. И так как ни один город на Крите не был защищен стенами, все эти царства, очевидно, представляли собой конфедерацию во главе с правителем Кносса.

Не правда ли, если отбросить все предубеждения, эгейская цивилизация вполне сопоставима с цивилизацией атлантов, вплоть до государственного устройства. А уж таинственности и загадок в ней хоть отбавляй. И чтобы стать Атлантидой, ей не хватало одного: мгновенно погибнуть от страшной катастрофы, оставив эту катастрофу в памяти народов, имевших с эгейцами контакт.

Так вот, именно такая катастрофа и произошла в действительности, и случилось это ранней осенью 1628 года до новой эры.

В 60-х годах позапрошлого века в самом разгаре строительства Суэцкого канала, инженеры французской компании были заняты поисками ингредиентов, необходимых для приготовления водонепроницаемого бетона. Их внимание привлек остров Санторин, некогда именовавшийся Терой, входящий в архипелаг Киклады в Эгейском море и лежавший в 70 милях к северу от Крита. Дело в том, что почва этого острова, на которой стоял городок Тера, представляла собой мощный слой вулканического пепла — идеального ингредиента для водонепроницаемого бетона. На Тере начались интенсивные работы, выработки становились; все глубже, и однажды перед глазами изумленных рабочих предстал прекрасно сохранившийся... трехэтажный дом!

В те времена люди не привыкли к чрезмерному потоку информации. Мир едва-едва успел переварить находку Шлиманом Трои, а в 1876 году он же открыл на Пелопоннесе легендарные Микены, столицу царя Агамемнона, вождя ахейцев в походе на Трою, одного из главных героев “Илиады”. Сказки становились былью, открывались неведомые ранее страницы истории, и все напряжено следили, как из земли появляются бесценные сокровища вновь открытой цивилизации — ахейской, или крито-микенской. Поэтому на захолустную Теру никто не обратил внимания, хотя этот остров встречается в сказаниях гораздо более древних, чем гомеровские эпосы, — в мифах о походе аргонавтов за золотым руном. А потом последовали сенсационные находки Эванса на Крите, и всем снова было не до Теры с ее погребенным под пеплом городом.

Лишь после Второй мировой войны здесь начались спорадические работы археологов, убедившихся вскоре, что они имеют дело с подобием Геркуланума и Помпеи, только относящихся к бронзовому веку. Толщина слоя пепла колебалась от 10 до 40 метров, а под ним находили дома со стенами, украшенными фресками, керамику, инструменты и сельскохозяйственные орудия — относящиеся к той же эпохе, что и Кносский дворец на Крите: Тера была уголком эгейского мира.

По-настоящему археологи взялись за Теру в 1967 году, когда туда прибыла экспедиция Афинского археологического общества во главе с профессором Спиридоном Маринатосом. Афинские музеи пополнились большим числом ценных экспонатов, целый ряд историков защитил свои докторские диссертации, а соответствующие издательства выпустили несколько роскошно изданных книг. И все-таки главное было не это. Терой заинтересовались геологи и сейсмологи: они обследовали морское дно у острова и ныне потухший вулкан и пришли к выводу, что здесь некогда имела место катастрофа, может быть, самая страшная на памяти человечества, — катастрофа, перед которой бледнеет даже знаменитый взрыв вулкана Кракатау в 1883 году.

У историков и археологов тотчас же появилась мысль: не эта ли катастрофа послужила причиной внезапного и необъяснимого исчезновения с лица земли блестящей эгейской цивилизации в 17 веке до н. э.? Ведь нынешние методы исследования позволяют очень точно устанавливать археологическую датировку, особенно, если это связано с вулканической лавой и пеплом. И если датировка эта окажется в ожидаемых пределах, станет ясно, что эта катастрофа и гибель эгейского мира — это и может быть “рациональным зерном”, лежащим в основе легенды о гибели Атлантиды: слишком уж много “но” в вопросе об Атлантиде, и слишком уж похожи друг на друга эти катастрофы и их последствия.

Дата катастрофы была установлена точно: ранняя осень 1628 года до н. э. — это точно соответствовало представлению археологов о времени гибели эгейской цивилизации. И картина катастрофы была восстановлена так точно, словно археологи и геологи видели ее собственными глазами.

Итак, в один из осенних дней, отстоящий от нас на 3632 года, над “спящим”вулканом острова Тера вновь закурился дымок. Жители острова почувствовали несколько легких подземных толчков, но не обратили на них особого внимания: это случалось и раньше. Через несколько дней толчки повторились, а потом стали повторяться каждые несколько часов — каждый раз все с большей силой. Начали трескаться стены и рушиться дома, жители острова бросились искать спасения к морю, и тут произошел первый взрыв: со страшным грохотом облако черного пепла вырвалось из вулкана на 17-мильную высоту, и потоки хлынувшей лавы устремились в море. Прибрежная вода вскипела, Тера окуталась паром, и в этот миг вулкан взорвался. Сначала сверкнул ослепительный свет, видимый на десятки миль вокруг. Пять кубических миль песка и пепла было вышвырнуто на 50-мильную высоту, и в радиусе 500 миль все погрузилось в беспросветный мрак. Звуковая ударная волна была слышна в радиусе 3000 миль. Морское дно сначала обнажилось, а потом во все стороны ринулись приливные волны-цунами 60-метровой высоты, сметая на своем пути всё с островов и прибрежных районов. Эгейская цивилизация перестала существовать... Четыре дня жители Нила с изумлением и ужасом наблюдали, как солнце по утрам появляется не на горизонте, а где-то посредине небосклона, выплывая из черной мглы. А потом хлынули невиданной силы дожди, смешанные с черной грязью, довершая разрушительную работу приливных волн: “В сей день разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились”, выражаясь словами Писания.

Эту катастрофу ярко описал в своей документальной книге “Раскопанная Атлантида” известный ученый-археолог, историк и писатель Чарльз Пеллегрино. И книга эта послужила основанием для утверждения, что Атлантида Платона вообще не существовала.

История, как известно, вакуума не терпит. Очень скоро в центрах исчезнувшей эгейской цивилизации появились греки-ахейцы. Они были намного примитивнее своих предшественников, многое переняли у них, и в частности, их письмо: они приспособили его к своему языку, создав так называемое “линейное письмо Б”, расшифрованное совсем недавно. Ахейцы принесли с собой своих собственных богов, которые впоследствии станут богами Эллады, и создали свою собственную, по-своему блестящую цивилизацию — крито-микенскую. Ахейцы ничего не знали об эгейцах — даже почему их море называлось Эгейским. Поэтому как всегда бывает в подобных случаях, появились мифы и легенды, объясняющие всё непонятное: о царе Эгее и царе Миносе, О Минотавре и Лабиринте, о герое Тесее и красавице Ариадне, о Дедале и Икаре.

А потом произошло вторжение полудиких дорийцев, уничтоживших ахейскую цивилизацию и погрузивших Грецию в “темные века”. И именно потомки дорийцев дали миру то, что считается сокровищами науки и искусства классической Эллады. И к старым легендам прибавились новые: о похищении Елены, о великой войне, о падении Трои и о странствиях Одиссея.

Многие из этих легенд стали реальностью. Открыты эгейская и крито-микенская цивилизации, открыта Троя, найдена Итака и повторен путь Одиссея. Но легенды об Атлантиде нет среди этих легенд — она, похоже, была сложена там, где за страшной гибелью эгейского мира наблюдали со стороны. Так, по крайней мере, считает сегодня абсолютное большинство ученых. Не следует ли и нам попрощаться с Атлантидой?