Сказание о загнанных лошадях

Опубликовано: 1 октября 2008 г.
Рубрики:

Трагедия весной этого года на беговой дорожке знаменитого луисвиллского ипподрома Churchill Downs произошла на глазах королевы Великобритании, почетной гостьи Кентуккских дерби, и миллионов телезрителей. Пришедшая второй кобыла Эйт Беллс (Eight Belles) сразу после финишной черты рухнула как подкошенная, сломав обе передние лодыжки. Ее усыпили через несколько минут прямо на поле ипподрома. На взгляд неискушенного — это неоправданная жестокость, на деле — суровая необходимость. С такой травмой лошадь стопроцентно не жилец. Афоризм "загнанных лошадей пристреливают" родился не на пустом месте.

Венец лошадиной славы — это победа на одном или на всех соревнованиях так называемой "Тройной короны". Кентуккское дерби официально именуется "первым бриллиантом" этой короны. Через две недели следуют скачки "Прикнесс" в Балтиморе, а еще через три — "Белмонт-Стейкс" в штате Нью-Йорк "Три короны". Лошадей, победивших на всех трех соревнованиях короны за полуторавековую историю американских дерби, можно перечесть по пальцам. Это как Пеле в футболе или Майкл Фелпс в плавании.

В 2006 году жеребец Барбаро (Barbaro) был кандидатом №1 в пантеон лошадиного бессмертия. Он в блестящем стиле выиграл Кентуккские дерби, опередив ближайших соперников на добрую четверть круга. С победителями на оставшихся двух состязаниях из "Тройной короны" букмекеры и специалисты определились — подобные Барбаро лошади рождаются раз в сто лет. Но человек полагает... На забегах "Прикнесс" в Балтиморе Барбаро сломал лодыжку. При такой травме еще есть шансы на возвращение если не к чемпионской, то к нормальной лошадиной жизни. Барбаро оперировали, а потом лечили лучшие хирурги и ветеринары США. Однако на восьмом месяце борьбы стало ясно — все усилия бесполезны и потенциального чемпиона чемпионов подвергли эвтаназии.

Ипподромные драмы попали в центр общественного внимания и рикошетом в комиссию Конгресса США. Летом этого года в высшем законодательном органе страны отдельным вопросом обсуждались проблемы травматизма в конном спорте. В ипподромном бизнесе заняты десятки тысяч людей и лошадей, вращаются миллиарды долларов. Барбаро и Эйт Беллс — лишь символы, верхушка айсберга. Ежегодно на беговых дорожках калечатся и погибают сотни рысаков. Почему? Ответа на этот вопрос и рекомендаций комиссия пока не дала, но из заключений экспертов и специалистов прорисовываются контуры и грани этой проблемы. Условно ее можно разделить на науку о лошади, селекцию, ипподромную безопасность и медицину.

Начнем с науки. Лошадь не носорог, живет бок о бок с нами тысячи лет. Кажется, зачем изучать то, что изучено вдоль и поперек? Но любой живой организм — это целая вселенная в непрерывном движении и развитии, но, вместе с тем, подчиняющаяся общим законам. Одним из значительных достижений науки последнего времени было составление генома человека. Ведущие американские специалисты в 1995 году бросили клич коллегам из других стран на создание "коллективного генетического портрета" лошади и, заодно, коровы. Призыв нашел полное понимание, но энтузиазм уперся в презренный металл. Проект оценили в полмиллиарда долларов. С той поры прошло 13 лет, и цены, соответственно, не стояли на месте.

И дело даже не столько в самой сумме, сколько в отсутствии единодушия. Многие авторитетные специалисты, не отрицая значимости генома лошади, не считают, что идентификация генетической карты лошади — это панацея от всех ее проблем. На биологию животного оказывают влияние комбинация множества факторов. Пока что геном остается голубой мечтой исследователей, но сказать, что прикладная наука спит и сосет копыто, было бы несправедливо. Десятки научных лабораторий изучают отдельные проблемы лошади, но внедрение результатов в жизнь идет со скрипом — ведь это полностью частный бизнес. В США — сто беговых ипподромов и почти столько же ассоциаций беговых лошадей. Каждая из этих ассоциаций живет самостоятельной жизнью и берет от науки и практики сообразно своим прихотям и нуждам.

Ученые-генетики настаивают на универсальном подходе к лошадиной технике безопасности на ипподромах, утверждая, что в основе всех травм животных лежит генетическая предрасположенность. Тест ДНК мог бы ответить на тип потенциальных травм и дать ключ к принятию превентивных мер. Неплохим подспорьем могут служить периодические анализы крови и ультразвук. Первые сигнализируют о неблагоприятных симптомах в организме животного, вторые о микротрещинах в его костной структуре. Технология ультразвука та же, что в сейсмологии, мониторинге мостов и зданий. Но вся беда в том, что частникам закон не писан, регулярные анализы стоят денег, и не каждый хозяин идет на "нерациональные" в его понимании расходы.

Главная проблема скаковой лошади — в противоречии между ее физиологией и выполняемой работой, в данном случае, бегом. Да, в природе лошадь бегает, но ее нагрузки пропорциональны конституции животного и "технико-тактическим" параметрам тела. Иными словами, природа дает ей ровно столько, сколько ей надо для выживания. Человек же требует от нее по максимуму: при скорости в 40 миль в час нагрузки на скелет лошади увеличиваются в 6-7 раз!

По приезде в Америку я поначалу удивлялся, как у одной лошади могут быть несколько хозяев. Один владеет мордой, второй — ногами, третий — хвостом, так что ли? Ответ оказался простым: некоторые лошадки стоят по 20-30 миллионов, и их покупают "вскладчину". Особенно ценятся победители дерби и их потомство. Но как это ни парадоксально, потомки лошадей-призеров часто бывают с плохой наследственностью!

Одним из легендарных скакунов был Mr. Prospector, стоивший 27 миллионов долларов. Спортивный век рысака недолог — 3-5 лет, биологический — 25-30 лет. Остаток жизни Мистер Проспектор провел на кентуккской ферме "Клэйборн" на должности лошадиного "альфонса". Один сеанс любви с ним стоил хозяину кобылы 300-400 тысяч долларов. О том, что у плодовитого папаши были проблемы с истончением костной системы, естественно, не афишировалось, и дефекты эти тихой сапой передавались потомкам именитой лошади. Кстати, кровосмешение в большом конном спорте — заурядное событие. А кровосмешение — это увеличение шанса генетического дефекта. Из 20 лошадей, участвовавших в роковом кентуккском забеге, 18 были внуками и правнуками Мистера Проспектора. Включая усыпленную на ипподроме кобылу Эйт Беллс.

Визуально, беговая лошадь — это физическое совершенство: мощь, грация, элегантность. Но это красота бодибилдера. Наиболее совестливые из владельцев признают, что лет 50-60 назад на ипподромах выигрывали лошади. Сегодня — фармацевтические компании. Собственно, тут та же картина, что и в большом человеческом спорте — огромные деньги диктуют свою мораль и свои правила игры. Дельцы от спорта одновременно молятся на Кубертена и на золотого тельца.

С фармацевтикой у лошадиного бизнеса сложные, подчас противоречивые отношения: без нее нельзя, а с ней опасно. Опять же ссылка на человека — одно и то же лекарство может быть панацеей, а может — и ядом, в зависимости от времени, места и меры. Скрытый враг номер один у лошадей тот же, что и человека — стероиды. В небольших количествах анаболические стероиды для лошади полезны как превентивная мера от травматизма и воспалительных процессов. Тем более, что это вполне легальные медикаменты. При больших дозах и длительном употреблении анаболики способствуют росту мышечной массы и одновременно служат своего рода допингом. Поэтому большинство беговых ассоциаций ограничивают употребление стероидов приемом только в день или даже за несколько суток до забегов. Но в каждом штате свои правила.

Главная опасность стероидов в диспропорции между возросшим объемом мышечной массы лошади и скелетом животного. Вес увеличивается на сотни фунтов, скелет и копыта остаются в первозданном виде и не выдерживают возросших нагрузок. Ахиллесова пята погрузневших рысаков — лодыжки передних ног. На них приходится 88 процентов травм. И еще четыре процента травм приходятся на копыта.

Преждевременное накачивание молодняка стероидами нередко ведет к прямой цыганщине. Лошадь считается оформившейся к трем годам и с этого возраста идет на торги. Супердозы стероидов стимулируют ускоренный рост животного, и в два года оно выглядит на три. Что будет потом, не волнует нечестных хозяев: "после нас хоть потоп".


Читайте полную версию статьи в бумажном варианте журнала. Информация о подписке в разделе Подписка