Анна Нетребко. «Ромео и Джульетта» в XXI веке Размышления по поводу оперы Шарля Гуно на сцене Метрополитен Опера

Опубликовано: 16 ноября 2007 г.
Рубрики:
«Вечер вторника был вечером Анны Нетребко, звездного русского сопрано, — писал в своей статье в нью-йоркской «Нью-Йорк Сан» Джей Нордлинген. — Она пела заглавную партию оперы Шарля Гуно «Ромео и Джульетта». В силу необходимости там был и Ромео...».

Я слушала этот спектакль в тот же октябрьский вечер. Ромео, «по необходимости» пел знаменитый тенор Роберто Аланья, а за пультом (видимо, в силу той же необходимости) стоял Пласидо Доминго.

Несмотря на «звездность», на орехи досталось и сопрано: «Она имеет привычку русифицировать все, что ни поет. Это Джульетта или Татьяна?» — писал Нордлингтон. «Русский» французский Анны Нетребко терзает изысканный слух критика, возможно, в той же мере, в какой мой — ария Ленского с английским прононсом: «Што дьен грядуший мнье готовит?». Приходится мириться. Увы! Акцент не выводим, как родимое пятно. Хотя французский Нетребко, как утверждают знатоки, хорош: Анна уделяет огромное внимание изучению французской, итальянской и немецкой манеры пения. В этом сезоне она поет Виолетту («Травиата») в лондонском Ковент-Гардене и в берлинской «Дойче опера», Манон Леско (Дж.Пуччини «Манон Леско») в Венской государственной опере. Ни немцев, ни англичан не шокирует ее итальянский.

Нелишне напомнить, что ее международная слава началась в 2002 с Зальцбургского фестиваля, а уж австрийцы к своему Моцарту относятся особенно ревниво, русских там раз два и обчелся за всю историю фестиваля. Анна Нетребко блистала в моцартовском репертуаре в роли Донны Анны («Дон Жуан»), приспособив эту монументальную партию к своему искрящемуся лирико-колоратурному сопрано, благо спектакль был решен в ультрасовременном ключе.

Нетребко хорошо чувствует себя в современном интерьере. В «Травиате» она бабочкой порхает с дивана на диван и поет застольную с хором белых воротничков, которые окружают ее тесным кольцом и пожирают глазами, на то они и мужики. Я — не против новаций в опере, но в меру. По мне, лучше бы Виолетта «умирала» не на модерновом диване, а в кровати, в опере и так достаточно условностей, диктуемых особенностями жанра.

Взять хотя бы эти предсмертные арии, без которых практически не обходится ни один оперный финал. Слушатели не столько сопереживают страданиям героев, сколько следят, возьмет ли она верхнее «си» или он верхнее «до» лежа. Либреттисты Жюль Барбье и Мишель Карре «пробудили» Джульетту до того, как Ромео умер от яда. Кстати, в опере Берлиоза по сценарию Давида Гарика Ромео тоже был жив к моменту пробуждения Джульетты. И тоже по той же причине: дать возможность влюбленным спеть предсмертный любовный дуэт. Шекспиру еще повезло: «Ромео и Джульетта» пострадали минимально по сравнению с другими его пьесами при переводе на язык оперы.

Сценография спектакля лаконична. Режиссер Гай Жустен, художник Йохан Лейакер и художник по свету Дэвид Куннинхэм придали сцене форму эллипса. В центре они поместили невысокую спиралевидную лестницу с площадкой, на которую вынесены сцены в келье отца Лоренцо и спальне Джульетты. С этой площадки белоснежная постель влюбленных поднимается к звездам. Трогательный любовный дуэт из-под колосников звучит куда как эффектно. Каково артистам петь на такой высоте — можно представить, но публика в восторге и разражается овацией. Главной деталью оформления становится овальный задник, на который проецируются то улицы Вероны, то восходящее солнце, то звездное небо, то лестница, ведущая в подземный склеп Капулетти.

В опере пять актов, шесть картин и пролог. Благодаря решению, позволяющему «менять декорации» мгновенно, спектакль укладывается в три часа с одним антрактом. Во дворце Капулетти висит не люстра, а что-то вроде астролябии — намек на то, что печальная судьба влюбленных была предопределена свыше. Костюмы (Йордже Йара) если не точно исторические, то соответствующие эпохе. Это «заземляет» спектакль и не дает ему оторваться от реальных событий, описываемых Шекспиром.

Почему враждуют Монтекки и Капулетти, неясно им самим. Факел ненависти передавался из поколения в поколение; истоки уходят вглубь веков, когда эти семьи принадлежали к враждующим феодам, боровшимся за власть. Первый акт начинается с бала-маскарада во дворце Капулетти по случаю предстоящего бракосочетания Джульетты с графом Парисом. Так в либретто. В спектакле маскарад дается в честь дня рождения Джульетты — ей исполняется 13 лет. Приносят именинный торт, виновница торжества задувает свечи. Откуда попал этот современный обычай в средневековую Верону? Кормилица намекает Джульетте, что она уже совершеннолетняя, пора и замуж. Джульетта и слышать об этом не хочет. Знаменитый вальс «Ах! Жить беспечно, наслаждаться» — гимн свободной любви. Очаровательная музыка, искрящаяся колоратура и — смеющаяся Джульетта убегает от няни, ускользает от жениха, уже распахнувшего свои объятья, чтобы уже в следующую минуту остановиться при виде незнакомого юноши, который забыл прикрыть лицо маской. Уже во втором акте в знаменитой сцене на балконе, она посреди любовных признаний детально обдумывает план подпольного венчания и посвящает в него слегка растерявшегося Ромео. Вообще, Джульетта — лидер в их тандеме, так ее и играет Нетребко: девочку-женщину, берущую на себя всю тяжесть решения.

Почему Джульетте было так важно срочно обвенчаться с Ромео? Да потому, что в те времена девушке-католичке иначе нельзя было лечь в постель с мужчиной, хоть и любимым. Джульетта, не колеблясь, нарушила волю деспота-отца, но переступить через религиозную догму она не могла. Сила характера Джульетты проявляется и в решении любой ценой избежать брака с Парисом. Ведь венчать их должен был тот же отец Лоренцо, который накануне обвенчал ее с Ромео. Ситуация двусмысленная не только для несчастной Джульетты, но и для святого отца. Бас Кристин Сигмундсонн делает своего Лоренцо несколько неожиданным: лукавым и с чувством юмора, этаким Гаргантюа в рясе. Друг Ромео, весельчак и балагур Меркуцио (Стефан Дего), смертельно раненный злобным мстительным Тибальдом (Марк Геллер) перед смертью проклинает оба клана: «Чума на оба ваших дома». К несчастью, проклятье это сбывается.

Музыкальная история этой пьесы Шекспира началась еще в 18 веке. На этот сюжет писали Никола Вассаи, Беллини — все это имело мало общего с Шекспиром и носило скорее развлекательный характер. Драматизация шекспировского сюжета началась в XIX веке «драматической симфонией» Берлиоза (1839), увертюрой-фантазией Чайковского (1880) и достигла апогея уже в XX веке в балете Прокофьева (1938), который резко подчеркнул социальные мотивы трагедии. Гуно же обыгрывает лирическую сторону шекспировской пьесы, что было вполне в духе того времени (первая постановка в Париже 27 апреля 1867 года).

В таком составе мне еще не приходилось слушать эту оперу. Мало того, что у главных исполнителей гармонично сочетаются голоса, они еще очень хорошо смотрятся. Нетребко — прелестна, изящна, Аланья, хоть и не юный, все еще хорош. Слава богу, МЕТ взяла за правило, чтобы внешние данные не разрушали образ, и стала отправлять своих примадонн на похудание. Нынешний зритель хочет оперу не только слушать, но и смотреть.