3:10 На Юму. Вестерны вчера и сегодня

Опубликовано: 1 октября 2007 г.
Рубрики:
Кино США начиналось с вестернов. Эти самые что ни на есть американские легенды о покорении Дикого Запада, с их ковбоями и бандитами, индейцами и шерифами были необыкновенно популярны и в литературе, и на экране. Крупнейшие режиссеры, среди которых следует прежде всего назвать Джона Форда, ставили вестерны и иногда создавали в этом жанре настоящие шедевры.

Однако, к 60-м годам, когда новые ученые-«ревизионисты» стали пересматривать историю США в духе левой идеологии, это сказалось и на вестерне. Индейцев уже нельзя было изображать правдиво, а только как мудрых и благородных страдальцев. Если раньше сюжеты были основаны на борьбе добра со злом, то теперь в них зазвучали мотивы классовой борьбы бедных с богатыми. Появился интеллектуально-психологический вестерн — очень скучный, потому что он нарушал законы жанра и заставлял героев заниматься самокопанием. Не знаю, только ли мертвящая длань политкорректности задавила вестерн, или он просто отжил свой век. Но факт остается фактом: вестернов практически больше не снимают.

Поэтому весть о появлении нового вестерна вызвала у меня большую радость. Правда, это римейк известного фильма 1957 года, поставленного Делмером Дейвзом по рассказу Элмора Леонарда.

Леонард (род. в 1925 году) — знаменитый писатель, автор более 40 романов и множества рассказов.

Прежде, чем читать рецензии на новый вестерн, я прочла его литературную основу. Рассказ 1953 года «Три десять на Юму» очень короткий — всего 18 страниц — и совершенно замечательный. Дело не только в том, что он прекрасно написан. А в том, про что он.

Если согласиться с тем, что Америка великая страна, то великой ее сделало не только трудолюбие жителей. Протестантская этика была сильнейшим фактором, объединявшим Америку. Уважение к закону, совестливость и честность народа — эти неуловимые, неизмеримые начала — переходили из голов в жизнь и становились могучей силой. Сегодня, когда былая Америка под влиянием многих причин разваливается на глазах, старый рассказ Леонарда напоминает о лучших чертах американского характера.

В нем всего два главных героя. Два места действия — гостиничный номер и железнодорожная станция в городке Контеншен. Шериф из глубинки Пол Скэллен доставляет в городок опасного бандита Джима Кидда. Он грабил дилижансы банка «Уэллс Фарго» и, наконец, попался. Был осужден судом присяжных. Здесь его надо посадить на поезд, идущий на Юму. В Юме Кидда ждет тюрьма.

Скэллену, который всю ночь провел в седле и не сомкнул глаз, а теперь, до прихода поезда, сторожит грабителя в гостинице, выпадают три соблазна. Во-первых, Кидд пытается его подкупить. У Скэллена трое детей, работа опасная, жалованье маленькое. Ему ничего не стоит отпустить бандита и притвориться, что тот сбежал. Скэллен этого не делает.

Во-вторых, в номер врывается человек по имени Боб Мунс, который считает, что во время одного из своих грабежей Кидд убил его брата. Он хочет застрелить бандита. Но Скэллен говорит: «Присяжные постановили, что он не убивал Дика. И будь я проклят, если позволю тебе выносить свой приговор». Рискуя жизнью, Скэллен вступает в схватку с Бобом и спасает преступника. Хотя ему было бы так легко отойти в сторону, и все его хлопоты были бы окончены, а справедливость бы восторжествовала, потому что Кидд на самом деле — безжалостный убийца.

В-третьих, на улице Кидда ждут сообщники, которые собираются отбить своего главаря. Скэллену страшно. И тут он мог бы сдаться, не подвергая свою жизнь опасности. Об этом никто не узнал бы. Он не делает и этого, и возле станции завязывается перестрелка.

В Америке есть выражение: To do a right thing. То есть, поступить правильно, так, как надо, по совести. Скэллен как раз и поступает по совести. Потому что она у него есть.

Старый фильм Дейвза я не видела. Но он произвел сильнейшее впечатление на 17-летнего юношу по имени Джеймс Мэнголд, который четверть века назад учился на режиссера. Студенты анализировали на занятиях композицию фильма. Мэнголд вспоминает, что на каждом просмотре картина снова и снова вызывала у него настоящее волнение. Ему также нравилось, что основное действие — до взрывного финала — было замкнуто в четырех стенах, и что сюжет был основан на характерах героев.

Когда Мэнголд сам стал режиссером, то герою своего фильма 1997 года Copland (его играл Сильвестер Сталлоне) он дал фамилию Хефлин. Так звали актера, исполнявшего у Дейвза роль честного шерифа.

И вот теперь, через полвека после выхода фильма Дейвза, Мэнголд поставил свою версию этой картины, которая так ему полюбилась. Долго бился за нее вместе со своей женой — она продюсер «Юмы». Преодолел большие трудности на съемках из-за погоды. И вот — пришел успех. Рецензенты расхваливают фильм на все лады.

А мне было это смотреть очень грустно.

Некоторым (вернее, очень многим) режиссерам в любой стране свойственно неодолимое желание «улучшить» именно ту литературную основу своих фильмов, которая когда-то им так понравилась. Многие любят переосмысливать книги, а то и, засучив рукава, собственноручно переписывать сценарии. Почти всегда это «улучшение» оборачивается печально.

Я не понимаю, зачем Мэнголду понадобилось, чтобы его два сценариста переписали «Юму» до неузнаваемости.

Шерифа (здесь его зовут Эванс) превратили в бедного фермера, которого донимает безжалостный богатый кредитор (классовая борьба). Растянули сюжет на два часа. Почти все это время занимает длинная поездка в город, причем преступника (его экранное имя Уэйд) конвоирует целая группа служителей закона, и в пути они переживают не слишком интересные приключения. Но главное, практически исчезло то, о чем написан рассказ — тема стойкой неподкупности. На первый план выдвинулась фигура бандита. Кинозвезда Рассел Кроу хорошо играет этакого невозмутимого и хитрого злодея. Но он стал единственной «звездой» фильма. Все вертится вокруг него, и создается впечатление, что нам все время говорят: «Нет, вы только посмотрите, как тут у нас потрясающе играет Кроу! Вот что значит лауреат «Оскара!» И какой интересный получился его злодей! Уж мы для него такого понаписали! Смотрите, какой многозначительный. И способный! Вон как ловко он перерезает на привале горло одному из конвоиров — и это со связанными руками! А какой сексапильный! Мгновенно укладывает в постель красотку — гостиничную буфетчицу! И ведь он у нас талантливый — рисует, не переставая! Птичку увидит — нарисует. Поспит с буфетчицей — и ее нарисует в голом виде. И прогрессивный! Когда один из конвоиров говорит, что индейцы чероки «любят убивать», то наш бандит дает ему гневную отповедь и напоминает, как мерзкие американские солдаты убивали индейских младенцев!» Словом, итог фильма: «Побольше бы таких злодеев, говорили зрители, расходясь».

Бесконечная пляска авторов вокруг Кроу отодвигает в тень настоящего героя — шерифа Эванса. Его играет Кристиан Бейл, которому пора уже менять вечное амплуа изможденного страдальца. Рядом с Кроу он — увы — выглядит бледной фигурой.

Из-за этого перенесения центра тяжести (а также, боюсь, зрительских симпатий) на злодея смысл сюжета получился искаженным.

Уж лучше бы, как вначале было задумано, злодея играл Том Круз. Он актерски значительно слабее, чем Кроу. Впрочем, вряд ли это помогло бы сохранить старомодную идею рассказа. Прославлять совесть и верность долгу нынче не слишком модно в Голливуде.

***

3:10 НА ЮМУ
3:10 to Yuma
Идет везде
Режиссер Джеймс Мэнголд