ДЕНЬ ГЕОДЕЗИСТА И КАРТОГРАФА
Я вспомнил поразительную книгу востоковеда Бронислава Кузнецова о таинственной религии бон, утвердившейся на Тибете, очевидно, под воздействием древнеиранских верований, отвергнутых Ахеменидами (вероятно, верховный жрец добежал до Тибета, когда при Ксерксе - на самом деле не при Артаксерксе! - произошел государственный и религиозный переворот, столь своеобразно отразившийся в библейской книге "Эсфирь")... Кузнецов. проживший недолгую, но плодотворную жизнь. был подлинным знатоком древнего и средневекового Востока, его идеи и открытия были усвоены Л. Н. Гумилевым и использованы в его конструкциях - в сущности, в его тенденциозной историографической беллетристике. Кузнецов, обосновывая свою гипотезу, опирался на древнюю тибетскую карту мира, в которой указана и благословенная Шамбала. И, знаете, это - Иран!
Нет ничего более странного, чем эта карта, в которой нет никаких реальных очертаний. Только квадраты и параллелепипеды разной величины. Но под каждым надпись, обозначающая страну или крупный город.... Я - лишь неудавшийся историк и не имею никаких притязаний стать и прослыть исследователем. Но всё же пережил счастливое мгновение, когда вдруг смог расшифровать тибетскую транскрипцию и постичь, что под одним квадратиком написано "Экбатаны", а ведь это - одна из трех (наряду с Сузами и Вавилоном) столиц древнеперсидской империи.
Когда-то сильное впечатление на меня произвела карта грека Менандра, совершившего путешествие по Каспийскому морю, обнаружившего на его берегах амазонок и пришедшего к итоговому выводу, что море это является заливом Северного Ледовитого океана...
География - любимая наука поэтов, увлеченных очертаниями и обликом родной планеты. Береговые очертания, конечно, за все время существования нашего биологического вида почти не менялись,. но границы царств текучи... Припоминаю кое-что из русской поэзии. "Тавр под нами и Кавказ!"(Державин). Сцена из пушкинской трагедии "Борис Годунов" - разговор злосчастного царя Бориса с сыном его Федором, создателем, по счастью. сохранившейся до наших дней карты Русского царства... Мессианическо-фантасмагорические стихи Тютчева о будущих границах Российской империи... Гумилев любил географию и пылко мечтал о путешествиях и пути конкистадоров, должно быть, с гимназических лет. Ну - типичный "Монтигомо Ястребиный коготь"! Как это там: "И иглой на разорванной карте/ Отмечают свой дерзостный путь". Допускаю, что Ахматова, ожидавшая возвращения супруга из африканских странствий, возлюбила географию под его воздействием. Карту она знала превосходно, о чем свидетельствует эпизод, когда рядом разгадывали кроссворд и не могли найти название главной реки Чили. С презрением произнесла: "Био".
И так далее.
Из русских стихотворений ХХ века выбираю два. Соображения об импульсах, вызвавших к жизни мандельштамовское, приберегу для антологии. Но ведь оно и без дилетантских литературоведческих рассуждений роскошно... Почему в шенгелиевском географическая карта названа"синей" .Да потому, что бОльшую часть земной поверхности занимают океаны.
Путешествовать же возможно и не покидая комнаты.
Осип МАНДЕЛЬШТАМ
ЕВРОПА
Как средиземный краб или звезда морская,
Был выброшен водой последний материк.
К широкой Азии, к Америке привык,
Слабеет океан, Европу омывая.
Изрезаны ее живые берега,
И полуостровов воздушны изваянья;
Немного женственны заливов очертанья:
Бискайи, Генуи ленивая дуга.
Завоевателей исконная земля,
Европа, в рубище Священного Союза;
Пята Испании, Италии Медуза
И Польша нежная, где нету короля;
Европа цезарей! С тех пор, как в Бонапарта
Гусиное перо направил Меттерних —
Впервые за сто лет и на глазах моих
Меняется твоя таинственная карта!
[Сентябрь 1914]
Георгий ШЕНГЕЛИ
* * *
В комнате этой всё живо и радостно мне.
Синяя карта широко висит на стене.
Мраморный глобус округло надулся в углу,
Клипер игрушечный выпрямился на полу.
А за высоким, весенне* промытым окном
Воздух гуляет и машет горячим крылом;
И по излучью до дна ослепленной реки
Баржу, груженную сеном, влекут бурлаки.
В комнате этой впервые почуялось мне,
Сколько простора прильнуло к домашней стене,
Сколько прозрачного воздуха в мире моем,
Как атлантический сладостен мне водоем!
В комнате этой, глаза прикрывая рукой,
Я замечтался о гордой свободе мужской,
Я захлебнулся полетом путей и побед, -
И тетивой зазвенел и напрягся поэт...
12.III. 1926
--
* В рукописи было: пасхально промытым.
