Утром (8) 19 сентября 1727 года 53-летний президент Военной коллегии, генералиссимус, светлейший князь Александр Данилович Меншиков, могущественнейший человек России, нареченный тесть императора Петра II, получил царский указ о домашнем аресте. Вскоре самый прославленный и могущественный из "птенцов гнезда Петрова" отбыл в сибирскую ссылку. И подвиги и прегрешения его были велики (есть даже версия, что, опасаясь казни, М. и примкнувшая к нему Екатерина, опережая вероятный ход событий, на всякий случай придушили занемогшего царя подушкой). В Березове былой казнокрад и лихоимец со смирением вернулся к простой трудовой жизни, свойственной ему в отрочестве, и даже своими плотницкими руками построил часовню. Впрочем, жизни ему оставалось мало - два года...
Понятно, что исторические события интересуют меня не только сами по себе, но и по отражению их в литературе.Сколь противоположны образы, созданные Львом Толстым и его однофамильцем Александром Николаевичем! Лев Николаевич говорил о любимце(и, вероятно,любовнике) Петра с омерзением, а Александр Николаевич чрезвычайно талантливо выступил в жанре апофеоза.История падения всесильного наследника Петра с упоительным юмором пересказана в "Голубой книге" Зощенко...
Теперь о поэтах. О Меншикове говорится не только в исторических заметках Пушкина, у нас имеются и несколько блистательно-вдохновенных строк из "Полтавы". Но еще раньше темы коснулся Державин в проникновенном четверостишии о превратности судеб. Чудится, что и упоминание "Меншикова дома" не случайно в пронизанном тою же мыслью стихотворении Ахматовой(сочиненном после того, как несколько схлынула волна предвоенного государственного террора). Мне кажется, что ее маленькое и как бы непритязательное стихотворение чрезвычайно значительно:
"Cadran solaire" на Меншиковом доме.
Подняв волну, проходит пароход.
О, есть ли что на свете мне знакомей,
Чем шпилей блеск и отблеск этих вод!
Как щелочка, чернеет переулок.
Садятся воробьи на провода.
У наизусть затверженных прогулок
Соленый привкус - тоже не беда.
Как объяснить, что гениальна вторая строка, растущая вширь и ввысь, перерастающая пейзаж и говорящая о свершившейся истории!
Далее несколько русских стихотворений, каждое из которых кажется мне поистине антологическим. Эти стихи не только об определенном эпизоде отечественной истории, они и о её циклизме, вечной повторяемости в ней...
Гавриил ДЕРЖАВИН
НА ПРОГУЛКУ В ГРУ́ЗИНСКОМ САДУ
О, как пленительно, умно там, мило всё!
Где естества красы художеством сугубы
И сеннолистны где Ижорска князя дубы
В ветр шепчут, преклонясь, про счастья колесо!
1807
Михаил КУЗМИН
* * *
Декабрь морозит в небе розовом,
Нетопленный мрачнеет дом.
А мы, как Меншиков в Березове,
Читаем Библию и ждем.
И ждем чего? самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж взбухнувшие пальцы треснули
И развалились башмаки.
Никто не говорит о Врангеле,
Тупые протекают дни.
На златокованном Архангеле
Лишь млеют сладостно огни.
Пошли нам крепкое терпение,
И кроткий дух, и легкий сон,
И милых книг святое чтение,
И неизменный небосклон!
Но если ангел скорбно склонится,
Заплакав: «Это навсегда!» —
Пусть упадет, как беззаконница,
Меня водившая звезда.
Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
О, бедная моя любовь.
Струями нежными, не пылкими,
Родная согревает кровь,
Окрашивает щеки розово,
Не холоден минутный дом,
И мы, как Меншиков в Березове,
Читаем Библию и ждем.
8 декабря 1920
Ярослав СМЕЛЯКОВ
МЕНШИКОВ
Под утро мирно спит столица,
сыта от снеди и вина.
И дочь твоя в императрицы
уже почти проведена.
А впереди – балы и войны,
курьеры, девки, атташе.
Но отчего-то беспокойно,
тоскливо как-то на душе.
Но вроде саднит, а не греет,
Хрустя, голландское бельё.
Полузаметно, но редеет
всё окружение твоё.
Ещё ты вроде в прежней силе,
полудержавен и хорош.
Тебя, однако, подрубили,
ты скоро, скоро упадёшь.
Ты упадёшь, сосна прямая,
средь синевы и мерзлоты,
своим паденьем пригибая
берёзки, ёлочки, кусты.
Куда девалась та отвага,
тот всероссийский политес,
когда ты с тоненькою шпагой
на ядра вражеские лез?
Живая вырыта могила
за долгий месяц от столиц.
И веет холодом и силой
от молодых державных лиц.
Всё ниже и темнее тучи,
всё больше пыли на коврах.
И дочь твою мордастый кучер
угрюмо тискает в сенях.
1966
