Интересные встречи 

Опубликовано: 27 июня 2020 г.
Рубрики:

В тот год нам несказанно повезло, по обменному фонду Академии Наук и Союза писателей, мужу в институте дали путёвки на Рижское взморье в Дом Творчества писателей. Тогда там собрался весь цвет советской литературы, известные писатели и поэты, молодые учёные, московская интеллигенция. У нас был уютный двухкомнатный номер с видом на море и парк с задумчивыми приморскими соснами. Утомлённые долгой дорогой, мы уложили спать нашего сына и вскоре сами погрузились в молодой крепкий сон. Ночью меня разбудил настойчивый стук в дверь:

- У вас ребёнок упал, вы что не слышите? Мой письменный стол за стенкой, я отчётливо слышал. 

Сквозь сон я не разглядела мужчину, разве что заметила огонёк его сигареты и чашку дымящегося кофе в руках. Наутро я постучала в соседнюю дверь поблагодарить за чуткость, соседями нашими оказалось семейство Василия Шукшина. Столь необычное знакомство вскоре переросло в дружбу, дети наши тоже быстро нашли общий язык, и мы вместе приятно проводили время. Вечерами бродили по пустынному пляжу Юрмалы, наслаждались запахом хвои в старинном сосновом парке. А иногда оставались на Творческие чтения послушать стихи Роберта Рождественского и А. Вознесенского в исполнении авторов. Литературные вечера собирали много слушателей и всегда были необычайно интересны и содержательны; прекрасная музыка, авторские песни под гитару, писательские чтения отрывков из ещё не опубликованных произведений.

 Шукшин редко посещал эти вечера, да и то только в роли зрителя. Наше желание проводить вместе вечерние часы на лоне природы было обоюдным, он любил рассказывать, а мы могли часами слушать его рассказы о Сибири, о нищенской жизни русской деревни, о которой мы толком ничего не знали. Погружаясь в его рассказы, мы как бы заново открывали свою страну, узнавали её с другого, непричёсанного бока.

Во время наших неспешных прогулок по прибрежным песчаным дюнам Шукшин рассказывал об аресте отца, которого обвинили в антисоветской деятельности и расстреляли в 1933 году, о том, как не просто жилось ему с клеймом «сын врага народа». Общаться с Шукшиным было легко и просто, он умел общаться на равных, не признавал обращения к нему по имени-отчеству и был не только удивительным и неповторимым мастером рассказа, но и постоянно интересовался укладом нашей жизни, особенностью наших профессий, ему всё хотелось знать, всё было интересно.

У Шукшина был свой распорядок дня: работал ночами, спал до обеда, а в полдень начиналась жизнь. Он безумно любил своих девочек, заботился о них и старался проводить с ними всё свободное время. Помню, приехал в Юрмалу на гастроли чешский Луна-парк с множеством забавных развлечений, игр и аттракционов. Он предвещал чудеса, обещал массу неповторимых впечатлений, давал возможность детям порезвиться, а взрослым вернуться в давно забытое детство. В Луна-парке можно было зайти в Комнату Смеха или Комнату Страха, покататься на американских горках, выиграть заморский приз. Тир разыгрывал интересные призы, попадая в мишень, ты получаешь право выбора любого сувенира, любой игрушки.

А они все были иностранные, красивые, яркие, всевозможных цветов и оттенков. Наши московские дети таких игрушек никогда и в глаза не видели. Купил Василий Макарович пять билетов и все пять раз попал в цель, выиграл пять призов. Девочки были в полном восторге, Маша взяла себе пушистого медвежонка и куклу, а Ольга выбрала белоснежную собачку и шоколад, даже Лиде достался чешский шампунь. Теперь была очередь нашего папы, он тоже купил пять билетиков, но…всё мимо. Шукшин тут же приобрёл ещё несколько билетов, сразу же попал в цель и все выигрыши презентовал нашему сыну. 

Честно говоря, я была приятно удивлена, билеты стоили не дёшево, а я несколько раз видела, с каким трудом он расставался с деньгами и как выдавал жене каждый рубль. 

Как-то собрались мы с Лидой в Ригу за покупками, В.М. протянул ей определённую сумму денег и готов был спрятать свой бумажник в карман, но Лида рассчитывала на большее. Она потратила не мало времени, чтобы уломать мужа и получить желаемое, арсенал её женских приёмов был неисчерпаем: то лаской, то шуткой или лёгкой обидой, Лида всегда получала всё, что хотела.

-Ларис, а у Вас достаточно денег на покупки? Возьмите ещё, вдруг понадобятся. Прошу вас, не обижайте меня, отдадите в Москве, когда сможете. Пожалуйста, возьмите. 

 И, невзирая на моё упорное сопротивление, вложил мне в руки внушительные купюры. Такой уж Шукшин был разный, щедрый по отношению к чужим и прижимистый с женой. Но, наверное, на то были у него свои причины.

Оставив детей на пап, мы с Лидой отправились в Ригу. Забыв про покупки, весь день бродили по узким мощёным улочкам старого города, не отрываясь смотрели на кукольные Рижские соборы и неповторимую ратушу. Случайно набрели на антикварный салон и все имеющиеся у нас деньги потратили на старинный письменный чернильный прибор из волшебного янтаря.

Шукшин был в полном восторге, рассматривал наш подарок со всех сторон, вспоминал народные легенды о магических свойствах солнечного камня. А вечером, гуляя по аллеям соснового парка, он делился с нами своими творческими идеями и планами. Не знаю, быть может пьянящий запах хвои располагал его к откровению, или ему просто хотелось поведать о главной мечте своей жизни - снять кинокартину о крестьянском восстании, вожаком которого был Степан Разин, мечтал сыграть в фильме главную роль. Подробно описывая свою поездку по русской глубинке в поисках мест для натуральных съёмок, с горечью говорил о долгой борьбе с властями за постановку этого фильма, переживал, что съёмки начались и их почти сразу же запретили, что четыре серии срезали до двух. За фильм «Конец Разина» Шукшин боролся годами, сначала государственная комиссия не одобряла сценарий, а позже жёсткая политическая цензура не пропускала правду о жизни крестьян. Возможно, власти боялись, ведь за 300 лет со времён Разина мало что изменилось в русской деревне. 

Наконец-то, после многочисленных обсуждений, уступок и компромиссов, он получил добро на запуск фильма в 1974 году. Но не дожил Шукшин, его жизнь оборвалась на теплоходе «Дунай» во время съёмок фильма Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину». 

Умер Шукшин на пике славы, а было ему всего сорок пять лет! Смерть его до сих пор окутана тайной, неожиданная и загадочная, она не дала ему осуществить давнюю мечту. Неснятая кинокартина «Степан Разин» так и осталась на бумаге. Помню, в день его смерти я приехала к Лиде забрать к себе девочек. Огромная четырёхкомнатная квартира на улице Бочкова,5 едва вмещала всех пришедших: Тамара Макарова и Сергей Герасимов, Нона Мордюкова и Георгий Бурков, актёры, режиссёры. Из каждого угла доносился тревожный шепот: сердце здоровое, убили, отравили… 

И вдруг громкий голос: «Васю Шукшина убили!» 

Это был Александр Панкратов-Чёрный.  

Значительно позже мы с Лидой часто обсуждали официальную версию его смерти. Ни она, ни Васины друзья, ни многие из его коллег не верили в естественную смерть от сердечного приступа. Многие факты ставили под сомнение заключение врачей, как и отказ властей от повторного вскрытия, которого Лида требовала много-много раз. Странность за странностью окутывала смерть Шукшина: беспорядок в его каюте, разбросанные по полу рукописи при его безукоризненной аккуратности, терпкий запах корицы, типичный для газа, вызывающего инфаркт и остановку сердца, странная чашка кофе, непонятно откуда появившаяся у него на столе накануне смерти и бесследно исчезнувшая наутро. 

Григорий Бурков, ближайший друг Васи, наотрез отказывался обсуждать смерть Шукшина, а ведь он был последний, кто провёл с ним тот роковой вечер. Похоже, он знал правду, но молчал, наверное, боялся. Лида не верила, что муж её умер своей смертью, обижалась, что ни один из съёмочной группы: ни Бондарчук, ни Бурков, ни Тихонов, ни Юрий Никулин - ни один из них не встретился с ней поговорить о том, что же случилось тогда, в ту страшную ночь на теплоходе, где проживали актёры, снимающиеся в фильме Бондарчука. А она так ждала именно от них услышать правду. Лида говорила мне, что последнее время жил Вася с какой-то необъяснимой тревогой на душе, предчувствием беды, хотя ничто не предвещало несчастья. Он так мечтал скорее вернуться домой, всё время боялся, что что-то может случиться. И случилось…, нет сегодня с нами Василия Шукшина - талантливого писателя, режиссёра, актёра, как и нет больше той страны и того Дома Творчества, где так нечаянно нас столкнула судьба. 

 

А с поэтом Е.А. Евтушенко судьба свела нас в середине восьмидесятых, когда меня пригласили на консультацию к его младшему сыну. Тоша родился больным ребёнком, часть его мозга была поражена вирусной инфекцией ещё в утробе матери, мальчик практически не развивался, не мог говорить. Консультантов было много, они приходили и уходили, безнадёжно разводя руками. Я тоже хотела уйти, но…уже в дверях, столкнувшись взглядом с родителями Тоши, уйти не смогла. Так, придя только на разовую консультацию, я задержалась там на три с половиной года. Занимались мы с Тошей ежедневно, и каждое утро Вадим, личный шофёр Е.А. Евтушенко, приезжал за мной и отвозил в Переделкино, а после занятий обратно домой на Цветной бульвар. Работа с Тошей двигалась критически медленно и, удручённая нашими малоутешительными результатами, я тоже готова была расписаться в своём бессилии и остановить терапию. Но именно в этот момент, когда руки мои практически совсем опустились, я получила от Е.А. письмо: «Дорогая Лариса! Я до слёз благодарен Вам за всё, что Вы делаете для Тоши. Он добился с Вашей помощью огромных успехов и радует меня безмерно…».

 А потом Тоша произнёс свои первые слова, я ликовала… наконец-то мы сдвинулись с мёртвой точки.

По окончании занятий Джан спросила, не против ли я, чтобы домой меня сегодня отвёз Евгений Александрович. Оказавшись в машине рядом с Евтушенко, я поняла, что чувство покоя меня полностью покидает, боялась, что узнав о статусе моей семьи как «неблагонадёжной», узнав, что вот уже более пяти лет мы находимся «в отказе», ожидая разрешения на выезд в Израиль, Евтушенко прекратит мои занятия с Тошей, прекратит как раз сейчас, когда только-только появились первые ростки удачи. Когда проехали совсем немного, обменявшись светскими новостями и поговорив о Тоше, конечно же, он мне задал вопрос, которого я ожидала с волнением. 

 – Лариса, а где вы работаете?

 - А я не работаю, мы «в отказе» вот уже пять лет. 

Сказала и… замерла в ожидании всплеска возмущения, обличительных слов, гнева. Ведь в те времена «отказники» считались врагами народа и общение с изменниками Родины чуть ли не каралась законом. Но к моему приятному удивлению, предполагаемой мною реакции не последовало. Наоборот, он подробно расспрашивал о нашей отказной жизни, об официальной причине отказа, о том, как быстро меня отстранили от работы после подачи заявления на выезд из страны, как удаётся моему мужу продолжать работать, и задал ещё много-премного разных вопросов. А несколько позже я узнала имена «отказников», которым Евтушенко помог уехать. В их числе была известная московская «отказница» - Ида Нудель, она ждала разрешения на выезд из Союза семнадцать лет, и в окне своей квартиры вывешивала плакаты с требованием отпустить её в Израиль на воссоединение семей.

Евгений Александрович помогал многим, даже совсем незнакомым людям, был натурой широкой. Однажды пришёл к нему мужчина, представился поклонником его творчества, сказал, что прилетел с сыном с Дальнего Востока, хотел Москву ребёнку показать, но случилась беда – ограбили, теперь нет денег ни на гостиницу, ни на дорогу домой, ни даже на пирожок мальчику. И Евтушенко дал ему необходимую сумму денег. Многие пользовались его добротой, обманывали, вымогали деньги. Он чувствовал обман, понимал, но всё равно помогал каждому, кто обращался к нему за помощью. 

 Шёл второй год наших занятий с Тошей, теперь я проводила их у себя дома. Однажды Е.А. заехал ко мне за сыном, внимательно наблюдал нашу работу, задавал вопросы, рассматривал инструменты, которыми я ставила Тоше звуки, один из них даже описал в своей поэме «Фуку»: 

«… И врач-логопед, с библейскими печальными глазами, Лариса, доставала один за другим по новому звуку из его губ волшебным металлическим прутиком с шариком на конце.»

 Мы долго беседовали, сидя в нашей оранжевой гостиной, и я поинтересовалась, как это ему удаётся миновать членства в партии и сохранять приличные отношения с властями.

-Понимаете, Лариса, иногда приходиться отступать и уступать да платить за каждый кусочек правды. А в партию не вступаю- у меня очень много недостатков. 

Несомненно, у каждого человека есть недостатки, но у столь яркой личности, как Евтушенко, наверное, и недостатки вырисовывались ярче. Он безумно любил тряпки, пёстрой одежде радовался как ребёнок, был раним, но и умел кусаться, часто пользовался своей популярностью, любил рестораны, был слаб на женщин и никогда не отказывал себе в удовольствии.

 

Любопытная история произошла в Москве с личным переводчиком Е. А. американским профессором, Альбертом Тоддом:. Двадцатилетняя девушка Лиля из далёкого Татарского селения, выросла в детском доме и мечтала покинуть этот убогий край, выбиться в люди. Окончила школу, тщательно продумала план действий и отправилась в Москву покорять столицу. Подала документы во ВГИК и заодно расклеила там объявления «Ищу место няни». В институт она, конечно, не поступила, но зато устроилась няней в семью ведущего преподавателя. За определённые услуги через два года он помог ей стать студенткой ВГИКа. Теперь Лиля подошла к осуществлению плана Б - замужество и Америка. Однажды Евтушенко вместе с Альбертом приехал во ВГИГ в поисках молодых актёров для своего фильма «Детский Сад». Мгновенно наведя справки и узнав, что Берт одинок, Лиля немедля привела свой план в действие: ходила за ним как тень, часами простаивала у его гостиницы, неотступно шагала по пятам. Бедный профессор, будучи абсолютно уверен, что его преследует агент КГБ, однажды не выдержал: 

 -Пожалуйста, оставьте меня в покое, не ходите за мной. Поспешно сунув ему в руку давно заготовленную записку: «Я люблю Вас, буду ждать у ресторана Прага сегодня в семь», - девушка убежала. Так началась их любовь… свою первую медовую неделю они провели в Переделкино на даче Евтушенко. Бедный профессор совсем потерял голову, влюбился в Лилю, в её молодость, красоту, необычность. Ровно через неделю, сделав ей предложение руки и сердца, он улетел в NY готовиться к свадьбе. Е. А. не понимал и не принимал эту любовь, но всё равно помогал Лиле как мог, с его помощью она получила разрешение на брак с иностранцем и избежала очереди на регистрацию, а после свадьбы довольно быстро получила визу на въезд в Америку.

 Так девушка из затерянного татарского аула сумела осуществить задуманный план, разница в тридцать пять лет её совсем не смущала, зато была красивая свадьба, свидетелями были Б. Ахмадулина и Е. Евтушенко, гостями - известные поэты, писатели, актёры. После свадьбы Берт улетел домой, а Лиля в ожидании документов на выезд из Союза жила то в Переделкино, то у меня. И каждый день я наблюдала, как всё глубже и глубже погружается она в роль, как превращается из Золушки в профессорскую жену. Несомненно, кроме красоты, был у неё острый ум, жизненная смекалка, да и актёрское мастерство помогало блестяще сыграть продуманную роль влюблённой девочки. В Америке Лиля родила дочь, а, получив американское гражданство, подала на развод.

Наступило лето. Евтушенко с семьёй обычно проводил его на даче в небольшом курортном посёлке Гульрипш на берегу Чёрного моря неподалёку от Сухуми. Моё семейство Е.А. поселил там же, в Доме Творчества Литературной газеты, где отдыхали сотрудники редакции, известные писатели и поэты. Каждое утро Джан привозила ко мне на занятия Тошу, а днём Евгений Александрович забирал его. И всякий раз, открывая багажник машины, забитый до отказа местными деликатесами, уговаривал меня:

 - Ну, пожалуйста, возьмите копчёную рыбу, только что рыбаки привезли, а от мацони и фейхоа вы не можете отказаться, а как насчёт абхазских лепёшек и сулугуни?

 Я всегда благодарила, но никогда ничего не брала. 

 А вечером, сидя в ресторане, Женя поднимал тост:

- За вашу жену, за Ларису, она по мелочам взятки не берёт. Евтушенко был необычайно популярен в посёлке, построил на свои деньги теннисный корт, всегда помогал людям. Местные жители любили его, часто обращались за помощью, постоянно забрасывали дарами своих ферм, садов, виноградников. Проводить время с ним было необычайно интересно, он через многое прошёл и многое видел, рассказывал удивительные истории, охотно читал стихи, чаще свои, иногда чужие. Поражала его простота, бытовая щедрость, интерес к новым людям.

 Женя любил Абхазию, свой дом на берегу моря, с гордостью показывал нам уникальный винный погреб, красивый камин. Многие стихи были написаны там, на даче. Помню наш последний день в Гульрипше…мы все возвращались в Москву, и до отлёта оставалось буквально несколько часов.

Водитель загрузил наши вещи, и мы готовы были направиться к машине, но Женя решил почитать нам свои новые стихи, только что написанные для газеты «Комсомольская правда». Позвонил в аэропорт с просьбой задержать самолёт минут на сорок, а нам как бы извиняясь:

- Хочу, чтобы вы были моими первыми слушателями. Стихи были замечательными, а автор, что бывает редко, прекрасным исполнителем своих произведений. Природа одарила Евтушенко не только талантом поэта, но и талантом писателя, сценариста, актёра. Он брался за кинорежиссуру, снимался в кино, устраивал великолепные фотовыставки и постоянно искал чего-то, мчался куда-то.

Много всего в нём было намешано, Евтушенко жил по своему собственному моральному кодексу, всегда был разный и противоречивый; любил Джан, но постоянно изменял ей, а когда, не желая больше терпеть его измен и загулов, она ушла, просил: 

 - Ларис, прошу вас, помогите сохранить семью, объясните Джан, что изменяет моё тело, но не дух. 

Но она подала на развод, вышла замуж и вместе с детьми вернулась в Англию. В мае прошлого года во время моего круиза по Европе нам удалось с ней провести вместе замечательный день, она возила меня по старой Англии, показала дом, где прошло её детство. Я не могла оторвать глаз от великолепных английских лужаек, покрытых свежей майской зеленью, от тщательно ухоженных садов, от сказочно красивого парка. Мы бродили по парку, вспоминая тихую набережную в Гульрипше, хлебосольный евтушенковский дом, который полностью сгорел во время грузино-абхазской войны. Сегодня там остался только заброшенный участок, да обугленный скелет двухэтажной дачи на поросшем соснами берегу Чёрного моря.

 

Комментарии

Аватар пользователя Михаил Гаузнер

 Несколько лет назад меня глубоко тронул исповедальный текст Ларисы Берман "Откровение". Это был настоящий крик души - без надрыва и пафоса; скупое повествование о трагических событиях в жизни близкого человека иногда впечатляет ещё сильнее. С тех пор с интересом читаю все её публикации. Они, в основном, посвящены нелёгкой работе врача-логопеда, требующей огромного терпения, выдержки, безмерной веры в успех даже тогда, когда шансы на него близки нулю. Я знаю о благородном труде этих людей не понаслышке, т. к. сталкивался  с представителями этой профессии много лет. А сейчас с удовольствием прочитал очередной её рассказ о двух действительно очень интересных встречах - с В. Шукшиным и Е. Евтушенко.         Л. Берман, "врач-логопед с еврейскими печальными глазами", пишет ярко, образно, психологично и одновременно информативно, давая достаточно полное представление об описываемых ею неординарных людях. Даже о недостатках этих людей она говорит тепло, по-человечески, понимая и выделяя в повествовании о них главные качества их личности, и это ещё больше делает их живыми людьми. Такие тексты, вызывающие сопереживание, мне близки, вызывают ассоциации с собственной жизнью, своими встречами в ней, подтверждают те ценности, которые у меня сложились. Буду ждать очередных публикаций Ларисы Берман - импонирующего мне автора, и рекомендую её читателям "Чайки".