День рождения Арсения Александровича Тарковского

Опубликовано: 25 июня 2020 г.
Рубрики:

"Хорош ли праздник мой, /Малиновый, иль серый, /Но всё мне кажется, что розы на окне..."

Конечно, мне в жизни повезло: я в юности состоял с ним в переписке. Затем принадлежал к устойчивому, чрезвычайно узкому кругу его последних приятелей и постоянных собеседников из младшего поколения (трое или четверо, среди которых я был самым младшим). 

Я, понятно, в жизни знал лучших представителей интеллигенции позднесоветской эпохи. Но Тарковский к безрукой нашей интеллигенции, по моему убеждению, не принадлежал. К этой среде, чьи устремления возвышенны, а основания беспочвенны, не относился. Он был не интеллигентом, а аристократом, игрой судьбы занесенным в эту, в сущности, чуждую ему среду. 

Был лишен ее кухонно-кастового гонора, и, как настоящий аристократ, ощущал и поддерживал равенство даже с самым случайным собеседником. Главным человеком всегда был для него тот, с кем он в данный момент разговаривал. У него были золотые умелые руки; он, оплакивавший в стихах исчезновение ремесел, мгновенно с охотой превращался в ремесленника. 

Например, в столяра-краснодеревщика. Однажды на моих глазах дня за три, прыгая по комнате на одной ноге(другую потерял, командуя эскадроном в конном корпусе Доватора и, она, убитая, временами напоминала о себе фантомными болями) сколотил себе новую мебель, покрасил ее и снабдил бронзовыми украшениями. Я только то и дело подавал ему молоток, сверло и гвозди. А он тем временем говорил о религии и музыке, о поэзии и вспоминал пережитое...

Вот что: не спившееся и изолгавшееся поколение самовыраженцев-шестидесятников, а именно он был самым богемным и непрактично-непутёвым человеком из встреченных в жизни. Временами мне снился страшный сон: он лежит в чистом поле на кровати под дождем. и не двигается. По счастью, рядом была женщина, которая твердой рукой держала над ним зонтик.

Общение с ним было блаженством.Я любил его безумно. Мои воспоминания о нем, об окружавшей его домашней обстановке, пока напечатанные лишь частично, занимают рукописных страниц 250. 

В беге лет я писал и стихи-воспоминания. Вот два последних по времени.

* * *

Генеральская дочь и праправнучка Екатерины.

Кто-то в этой семье переписки, конечно, лишён.

Вот и юность в краю, где злорадно вопили павлины

И текли в паранджах вереницы медлительных жён.

Скорпионы в самане, нирвана при майском укусе

И поэт-инвалид, отодвинутый к стенке протез,

Эти скудость и страсть, эти жгучие ночи в Нукусе,

Тот ещё Ашхабад, что затем во мгновенье исчез.

Дальше долгие годы и старость, и скупость, и склоки,

Но и тайная жажда, томившая и на Востоке,

Где уже и весной выгорает в пустыне трава,

И борьба за любовь и за эти любовные строки,

Обращённые к той, что в его сновиденьях жива.

Все бранили её. Я любил эту властную даму.

…Голосами ушедших надтреснуто память хрипит.

Словно вестник с копьём, я с букетом вступил в эту драму.

Был оформлен актёром. Придумал меня Еврипид.

2018

* * *

А.Т.

О, нет, не шумным балагуром,

Но всё же милым шутником,

А также и угрюмцем хмурым

Он был мне издавна знаком.

Был храбрым, щедрым, чуть жеманным

И негодующим подчас,

И плотником, и меломаном,

И ангелом, хранившим нас.

Ещё увидеть предстояло

В кругу общающихся с ним

Его и дремлющим устало,

Почти беспамятным, больным.

Теперь всё чаще сон, в котором

Он молча на меня глядит

С благоволеньем и укором,

И райской рощи светел вид.

2020