Всё-таки иммигранты наши – бесстрашный народ. Не всякий может так, запросто, собрать свои ничтожные пожитки и ринуться с насиженного места в незнакомый и непонятный мир. А потом выжить в этом мире. И не просто выжить, а преуспеть! Но сейчас речь не об этом. А о том, что есть, всё-таки, одна вещь, которой боятся наши отважные иммигранты. Вы не поверите: они боятся себе подобных. Если такой иммигрант случайно услышит русскую речь, он сразу же ринется на другую сторону улицы, чтобы кто-нибудь, не дай Бог, не заподозрил, что он эту речь понимает.
Признаюсь, я никогда не разделял этой глупой и совершенно необоснованной боязни. Но вот недавно произошла история, которая поколебала это моё высокомерие.
Началось с того, что жена говорит:
– Что-то больно жарко и душно стало. Может, съездим – говорит, – в “Маршалс”, чтобы дома кондиционер не гонять? Заодно я, может, юбочку себе присмотрю или, там, лифчик. Да и тебе, глядишь, что-нибудь полезное на сейле найдётся.
Честно говоря, мне этот “Маршалс” со всеми его юбочками и лифчиками совершенно неинтересен. Но, чтобы не омрачать нашу счастливую семейную жизнь, я таких рискованных заявлений не делаю, а покорно надеваю ботинки, и мы едем в “Маршалс”. И там разгуливаем в чистоте и прохладе, время от времени примеряя что-нибудь элегантное по сниженной цене. Я говорю жене:
– Посмотри, дорогая, на этот замечательный пиджачок...
И тут я осекаюсь, потому что жена хватает меня за рукав, делает большие глаза и прикладывает палец к губам. И шепчет:
– Тихо! Русские!
И показывает глазами в сторону. А там действительно бродит пара, громко говорящая по-русски: этакая полноватая дама средних лет с плюсом, и с ней угрюмый мужчина в светлой рубашке с закатанными рукавами. Не иначе, как тоже на своём кондиционере экономят. А может, и правда, понадобилась им какая-нибудь юбочка. Но так или иначе, слоняются они по магазину вольготно, как у себя на даче, и во всё горло разговаривают на этом иностранном языке, как будто их никто не понимает.
Тут мы с женой, конечно, умолкаем и делаем такие безмятежные, полностью американские лица. И глядим по сторонам, куда попало, но только не на ту сволочную пару. А они тем временем двигаются в нашем направлении, и полноватая дамочка говорит своему спутнику:
– Правда, Вася, эта кофточка подойдёт к моей синей юбочке?
На что Вася, не глядя на кофточку, невежливо отвечает:
– Как же, подойдёт она тебе, с такой задницей.
Женщина говорит:
– Ах, ничего вы, мужчины, не понимаете. Лучше я посоветуюсь с женщиной. Женщина мне врать не станет, тем более американка.
И с улыбкой обращается к моей жене на своём жутком английском:
– Извините, пожалуйста, как вам кажется, эта кофточка подойдёт к моей синей юбочке?
На что моя жена отвечает, на таком же, если не хуже, ухабистом английском, но с полным соблюдением грамматики:
– Да, мне кажется, что эта кофточка обязательно подойдёт к вашей синей юбочке.
И, конечно, тоже изо всех сил улыбается, чтобы показать, что она и есть настоящая американка.
Дамочка довольна прямо до колик, что настоящая американка так хорошо её понимает. Она ещё размашистей улыбается и говорит:
– А как вам, пожалуйста, не кажется ли, извините, что вон та кофточка, спасибо на здоровье, может подойти к моему зелёному платью?
Тут у моей жены прямо скулы свело от улыбки. Она, совсем одурев от удовольствия, что её принимают за настоящую американку, говорит:
– Ах, что вы, конечно, мне, спасибо пожалуйста, кажется, будто обязательно та кофточка пододйёт к вашему, конечно, зелёному платью.
Дамочка, продолжая сиять, как стосвечовая лампочка, поворачивается к своему спутнику и говорит:
– Вот видишь, Вася...
Но тут Вася быстро закрывает ей рот своей широкой ладонью и что-то шепчет. Что именно – не слышно, но по губам видно, что шепчет:
– Молчи, дура! Это русские!
И дамочка – дура дурой, а соображает – поворачивается к моей жене и продолжает с ней этот светский разговор про кофточку на так называемом английском. И каждая прямо изнемогает от гордости, что её принимают за настоящую американку.
А мы с Васей молчим, иногда поглядывая друг на друга. И мне начинает казаться, что я где-то видел эту угрюмую физиономию. Не могу вспомнить, где, но точно – видел. А он, глядя на меня в упор, говорит вполголоса, без малейшей улыбки:
– Что, не узнаёшь?
Тут я не сплоховал и отвечаю:
– А как же! Конечно, узнаю, Вася!
Услышав это, наши дамы умолкли, посерели лицами, и улыбки их как ветром сдуло. Правда, они недолго молчали, а потом снова принялись щебетать, но уже по-русски и без этих идиотских улыбок. А Вася говорит:
– Я, – говорит, – сразу понял, что это ты. Но откуда я тебя знаю – убей Бог – не помню.
Я обрадовался и говорю: – И я не помню. Может, мы у Лифшица встречались?
Вася тоже обрадовался, даже подобрел.
– Точно, – говорит, – у Лифшица! Помню, перцовую пили.
– Правильно! – говорю я. – Солёными маслятами закусывали.
– Конечно, – радуется Вася. – Помню, ещё сын Лифшица тогда перепил и в бассейн свалился.
– Подожди, – говорю я. – У Лифшица, по-моему, не сын, а дочь. И никакого бассейна у него нет.
Вася перестал радоваться и наоборот, обиделся.
– Конечно, есть, – говорит, – и сын, и бассейн. Как зовут твоего Лифшица?
– Володя.
– Понятно. Значит, не тот Лифшиц.
– Это бывает, – соглашаюсь я. – Не всякий Лифшиц – Лифшиц.
– Это хорошо, что не тот, – говорит Вася. – Тот Лифшиц – сволочь. Просто скотина, а не Лифшиц. Он с моим другом был партнёром по бизнесу. Ободрал его, как липку, и сам же на него в суд подал. Я этого Лифшица…
Тут наши женщины вдруг умолкают, а Васина жена тычет своего супруга в поддых и шепчет:
– Тихо! Русские!
И правда, движется в нашем направлении ярко выраженная русскоговорящая пара: невзрачный худощавый мужичок и с ним бабёнка еще более неприметной наружности. Мы все, конечно, делаем безразличные лица и начинаем смотреть по сторонам. А невзрачный мужичок, поравнявшись с нами, вдруг хватает меня за рукав и говорит:
– Не узнаёшь, что ли?
Я смотрю на него и думаю про себя: до чего мерзкая физиономия! Не иначе, мы где-то встречались. Я говорю:
– Как же, как же! Конечно, узнаю! Вася, а ты узнаёшь?
Вася молчит и смотрит в сторону. А жена невзрачного говорит:
– Ну ладно, Миша, пошли.
Я говорю:
– Извини, узнать-то я узнал, но не могу вспомнить, где мы встречались.
– И я не могу, – признаётся худощавый. А жена его говорит:
– Ладно, Миша, пошли уже.
– Ладно, – говорит худощавый. – Созвонимся. Пока.
Они уходят, а Вася долго смотрит им вслед, и его угрюмое зеркало души становится ещё мрачнее. Он шепчет:
– Знаешь, кто это? Это Лифшиц. Тот самый, который моего друга наколол. И ещё по магазинам ходит, скотина.
– Вот негодяй! – соглашаюсь я. – И что твой друг сделал?
– Сам знаешь, что в таких случаях делают. Он его заказал.
– Чего?
– Чё-чё, – говорит Коля. – Заказ сделал, чтобы этого Лифшица – того... На встречу с прабабушкой. Понял? Замочить, в общем. Но этот Лифшиц как чувствовал, переехал в другой город. И номер телефона поменял. Что за народ! С ним по-человечески, а он тебе такое подстраивает. Но мы его найдём, пусть не волнуется.
Тут я чувствую лёгкий приступ тошноты. И, наверно, бледнею, потому что Вася говорит:
– Ладно, ладно, забудь, что я сказал. Ты ничего не слышал, ничего не знаешь, понял? А то знаешь, что бывает с теми, кто много знает?
– Знаю, знаю, – поспешно заверяю я Васю. – То есть, наоборот, ничего не знаю. Память у меня совсем никудышная.
– Это хорошо, молодец, – одобряет Вася. – Ну ладно, нам пора.
Я с ужасом наблюдаю, как моя жена обменивается номерами телефонов с Васиной женой, но уже ничего не могу сделать. Мы покидаем проклятый Маршалс с его юбочками и лифчиками и идём к машине. Когда я уже пристегнулся, но ещё не завёл машину, рядом со мной за окном вдруг появляется тощая фигура негодяя Лифшица.
– Привет, – говорит он. – Теперь вспомнил, где мы встречались?
– Нет, извини.
– Ничего, я тоже не вспомнил, – великодушно говорит Лифшиц. – Но это не важно. Ты знаешь, с кем ты сейчас разговаривал?
– Ну, с Васей.
– Это же бандит. Убийца. Его весь Бруклин знает. Он по заказам работает.
– Ага, - говорю я и снова чувствую легкое помутнение в организме. – А как он… это… на что он принимает заказы?
– Не на что, а на кого, – говорит всезнающий Лифшиц. – За кого заплатят, на того и принимает.
– Это что, его… м-м-м… постоянная работа? Или хобби?
– Это ты у него спроси, – говорит Лифшиц. – А ты-то сам, чем занимаешься?
– Чем все. Я программист.
– Хорошее дело, – одобряет Лифшиц. А я – сток брокер. Позвони мне, я тебе такой дил устрою, сразу разбогатеешь.
Он сует мне в карман свою карточку и галантно исчезает.
Мы возвращаемся домой. Я перевожу дух и, на всякий случай, запираю все двери в доме. Потом я заставляю жену поклясться, что она никогда больше не повезёт меня в Маршалс. Тут звонит телефон.
– Привет, – говорит мужской голос. – Узнаёшь? Это я, Вася. Мы сегодня в Маршалсе встречались.
– А, Вася! – радостно говорю я спёртым голосом. – Наконец-то! Что-то давно ты не звонил.
– Дай мне телефон Лифшица, – говорит Вася, не разделяя моей радости.
– Какого Лифшица? – говорю я фальшиво.
– Того самого. Которого мы сегодня в “Маршалсе” видели.
– Ах, Лифшица? Ну да, конечно. У меня, Вася, нет его телефона.
Вася некоторое время молчит, а потом говорит медленно и без интонаций:
– Ты что мне мозги пудришь? Я сам видел, как он тебе карточку в карман сунул.
Я покрываюсь холодным потом и ласково блею:
– Правда, Вася? А я и не заметил. Сейчас, Вася, я поищу в карманах. Ой, что-то не нахожу. Ты не помнишь, в какой карман он её положил? В пиджак? А в каком пиджаке я был? Может, я тебе перезвоню?
– Слушай, ты, – говорит Вася. – Мне некогда с тобой в кошки-мышки играть. Даю тебе сутки. Я позвоню завтра в это время. И ты держи телефон Лифшица наготове, понял? Если у меня не будет телефона Лифшица, то учти, что у меня есть твой телефон.
– Хорошо, хорошо, Вася! – говорю я, захлёбываясь от радости. – Конечно, Вася! Сутки – это очень хорошо, Вася! Звони, не забывай!
Я кладу трубку и смотрю на жену. Она смотрит на меня. Мы смотрим друг на друга так, как будто видимся последний раз в жизни.
– Дорогая, не хочешь переехать в Южную Каролину? – говорю я.
– Ещё бы! – говорит жена. – Я всегда мечтала о Южной Каролине. А ещё лучше – в Северную Дакоту. Когда переезжаем?
– Не будем спешить, – говорю я. – У нас есть целые сутки.
Добавить комментарий