Может быть, вы смотрели фильм Фреда Циннемана "День шакала" (1973) и первый сезон (десять серий, 2024) сериала режиссера Ронана Беннетта, тоже заявленный как экранизация одноименного романа Фредерика Форсайта. Конечно, каждый полнометражный фильм отличается от сериала меньшей продолжительностью, завершенным сюжетом в рамках одного произведения и быстрым развитием событий. Но различия между двумя экранизациями, сделанными с перерывом в пятьдесят лет, более существенны. На их примере можно попытаться осмыслить изменения, произошедшие за это время в обществе и в искусстве.
Фильм был политическим триллером, построенным в виде документальной реконструкции гипотетического покушения на Шарля де Голля. Режиссер Фред Циннеман как будто снимает хронику будущего преступления. Эмоции почти отсутствуют. Главный герой интересен не как человек, а как безупречный механизм. Мифологизация зла.
В отличие от фильма сериал представляет собой жанровую смесь шпионского боевика, психологического триллера и семейной драмы. Это история двойной жизни преступника, история двойной жизни следователя (ведь не может сотрудница МИ6 быть откровенна с семьей) и изображение противостояния преступника и следователя. Тот факт, что следователь - чернокожая женщина, это штамп наших дней. Но современность сериала проявляется не только в его штампах. Главный драматургический принцип сериала в том, что современному зрителю нужно понять психологическую природу героя. Именно этим сериал принципиально отличается от фильма.
В фильме Шакал (его играет Эдвард Фокс) практически лишен биографии. Мы не знаем, где он вырос, кого любил, что чувствует, во что верит. Это холодный, пустой, безжалостный человек-функция. Он страшен как воплощение зла.
В сериале Эдди Редмэйн играет совершенно другого человека. У него есть семья, жена, ребенок (которого он любит), чувство одиночества. Авторы пытаются сделать его почти трагическим героем, которому можно даже посочувствовать.
Безличное зло фильма в сериале превращается в трактовку, привычную современному телевидению: убийца тоже человек, у него дома проблемы, он тоже мучается. Герой обретает объемность, но теряет мифологичность образа зла. Тенденция гуманизации персонажей, в том случае, когда это касается убийцы, приводит к размыванию идеи справедливости.
Важна и замена объекта преступления. В фильме главным героем была политика. В тот момент все еще помнили, что происходило в предыдущем десятилетии, благодаря чему был понятен сюжет: ОАС (правая организация, требовавшая сохранить Алжир в составе Франции) пыталась уничтожить де Голля, пришедшего к власти под лозунгом сохранения Французского Алжира, а в итоге дающего Алжиру независимость.
В сериале политические обстоятельства заменены глобальной повесткой наших дней: международный капитал, цифровой мир, сверхбогатые люди, коррупция. Политический триллер превращается в конспирологический экшен без четких логических связей. И в голову не приходит думать о сути происходящего, становиться на сторону заказчиков преступления или на сторону жертвы. Нас то ли отвращают от богатства, то ли им соблазняют, то ли просто используют его как возможность дать на экране красивые картинки.
В соответствии с изменением содержания меняется художественное преломление. Во-первых, ритм. Фильм был удивительно медленным и именно этим держал напряжение: оно рождалось из ожидания в тишине. Циннеман почти не показывает насилие. Мы знаем, что оно вот-вот начнется, но оно почти не становится зрелищем. Современный сериал действует противоположным образом: напряжение удерживается зрительными эффектами: погонями, драками, перестрелками. Очень шумно.
У Циннемана документальная точность в подготовке идеального преступления. Мы подробно наблюдаем: изготовление винтовки, получение документов, выбор гостиниц, маршруты, проверки полиции. Всё показано очень технично, неэмоционально, с экономным монтажом, с минимальными движениями камеры. Экранное пространство подчинено идее наблюдения, а не вмешательства.
События сериала окрашены чувствами и отношениями. Сериал изобилует крупными планами, многочисленными деталями насыщенной картинки, сделанной с помощью цифровой коррекции цвета, богатством пейзажей и красотой интерьеров. Камера не остается спокойной: она следует за персонажем, приближается к лицу, меняет угол зрения, перемещается между героями. Современный сериальный язык создает ощущение присутствия.
Оба произведения используют крупный план, но с противоположной задачей. В фильме крупный план показывает неподвижное лицо героя, - его невозможно прочесть. В сериале крупный план отмечает малейшие изменения: усталость, колебание, страх и так далее, - лицо становится читаемым текстом. В фильме лицо героя скрывает, в сериале раскрывает.
Эдвард Фокс играет как бы классического английского джентльмена - не убийцу, а человека, занятого своим делом. Эдди Редмэйн показывает процесс внутренних переживаний героя. Движения Фокса элегантны, жесты Редмэйна напряжены.
В фильме существует твердая вера в профессионализм и институции. Да, полиция может ошибаться, бюрократия может тормозить расследование, но в конечном счете система способна противостоять даже исключительно способному преступнику. В фильме ведущий расследование полицейский инспектор побеждает не потому, что он герой, а потому что он методичнее, терпеливее и умнее. Женщина-инспектор сериала лишена главного преимущества, которым обладал ее предшественник: она не занимает безусловную позицию добра в его противостоянии со злом. Напротив, она показывает, что человек, вынужденный бороться со злом, делает это тоже с помощью зла. То ли попытки выбрать меньшее из двух зол трудны, то ли они тщетны.
В фильме мы чаще всего наблюдаем цепочку действий одного человека. Шакал фильма был один против всех. В сериале Шакал не отщепенец, а часть присутствующего вокруг него мира. Действие постоянно переключается: Шакал, МИ6, женщина-следователь, семья Шакала, заказчики, политические фигуры, семья женщины-следователя. Монтаж переносит нас из сцены одной сюжетной линии в сцену другой. Эта многоплановость создает эффект мира, где все связано невидимыми нитями. Государства, разведки, корпорации, частные миллиардеры — все действуют в одной непрозрачной среде, где размыты моральные ориентиры. Этой сумятицей нам четко показывают, что зло становится повседневностью.
Так четко, что боюсь, даже традиционная хорошая концовка, если она будет в сериале, который официально продлен на второй сезон (премьера запланирована на 2027 год), уже не утешит меня. А все-таки хочется надеяться.
Добавить комментарий