И я нырнул в этот водоворот торговых страстей. Но не глубоко, а так, на полмизинца. Узнав у знакомых, что можно договориться со сторожем на молочном комбинате, я решил рискнуть и заняться продажей мороженого. Из пустой коробки я решил сделать морозильник.
-Что ты там возишься с этой коробкой? - спросила мама, заглядывая в комнату.
-Японский морозильник, - отвечал я, распиливая куски пенопласта.
Эти куски я вставил внутрь коробки по сторонам, закрепил лентами скотча. Снаружи коробку оклеил белым пластиком и сделал ручки. На следующий день, рано утром, я поехал на край города в сторону железнодорожного вокзала. Свой «морозильник» я оставил дома, взяв с собой только ремни, чтобы перетащить мороженое в коробах домой. Обошёл комбинат сзади и поднялся на холм к высокому забору с колючей проволокой сверху. Увидев низенькую калитку, заросшую вьюном, я постучал.
Минут через десять с той стороны заспанным голосом прозвучало:
-Бұл кім2?
-Я к Бауру.
Дверь скрипнула и в проём высунулась рука.
-Деньги давай. Тебе сколько штук?
-200.
-Ща, жди.
Я огляделся вокруг. Влажный воздух нехотя пропитывался городскими звуками. Меня предупредили, что охранники со сторожевыми собаками делают обход комбината по внешнему периметру примерно в восемь утра. Время поджимало, а калитка не открывалась. Я присел на корточки и прижался к холодному стволу тополя. Вдруг я услышал далёкий собачий лай и в груди что-то съёжилось. Постучав кулаком в дверцу, я опустился на сырую листву. Наконец-то ожил замок. Калитка опять предательски скрипнула, и человек в чёрном плаще с капюшоном, прикрывающим полностью лицо, быстро выставил наружу две коробки, быстро прикрыл дверцу и уже изнутри протараторил:
-Следующий раз – послезавтра. Цена выросла. Сау бол3.
Я перевязал коробки ремнями, схватил их и начал спускаться к остановке. Уже сев в троллейбус, я спокойно прочитал на них: «Пломбир молочный, вес пачки 100 грамм, 100 штук». Тут в салон вошли два милиционера. Прощупав взглядом всё вокруг, они сели возле меня. Один спереди, а второй сзади. Где-то ниже живота у меня похолодело. «Ну всё! - подумал я: - Допрыгался, предприниматель хренов». Ногами начинаю двигать коробки под кресло. Или ноги мои вдруг ослабли, или коробки были слишком тяжёлые, но с места я их так не сдвинул. Пытаясь не привлекать к себе внимание, я уставился в окно, словно впервые вижу эти серые пятиэтажки. Смотрю внимательно, чуть носом не касаясь стекла, и почти не дышу. Вдруг тот, что сел передо мной, поворачивается и, смотря на меня в упор, спрашивает:
-Вам помочь?
У меня во рту так пересохло, что ничего произнести не могу, а только киваю головой. Увидев его вопросительный взгляд, понимаю, что кивнул не в ту сторону. Тут же разлепляю сухие губы и выдавливаю:
-Нет, спасибо.
Взгляд милиционера меня не отпускал. И мне пришлось добавить:
-Красиво за окном.
Милиционер взглянул в окно и улыбнулся. На следующей остановке они вышли, а я почувствовал, что нестерпимо хочу в туалет. «Терпи, - скомандовал я сам себе: - Деньги легко не достаются!».
Приехав домой, быстро переложил брикеты в морозилку. Через шесть часов аккуратно уложил мороженое, которое за это время превратилось в ледышки, в коробку. Поместилась первая сотня. В пенопластовой крышке я заранее сделал прямоугольное отверстие, чтобы, не пропуская тепло внутрь, можно было вытащить только один брикет и тут же закрыть отверстие. До Центрального рынка мне было быстрым шагом идти минут пять.
В это время несанкционированная торговля поднималась как тесто на дрожжах. С земли торговали чем угодно: хлебом, кумысом, конфетами, алкоголем и т.д. Я облюбовал удобное местечко прямо у входа в рынок. Поставил коробку на металлический прилавок и начал зазывать покупателей:
-Мороженое! Холодное мороженое и спереди, и сзади. А те, кто не верит, купите проверки ради. Балмұздақ4! Балмұздақ! Пара трёшек и пятак.
Я много чего-то ещё понапридумывал, широко улыбаясь. Минут через пять подошли первые покупатели:
-А что, и правда холодное?
-Да не может быть! В такую-то жару!
И, как только люди брали в руки брикеты, делали удивлённые лица и доставали деньги.
Через час первая коробка закончилась. Оба кармана были набиты деньгами. Времени разглаживать их и аккуратно складывать у меня не было. Никаких проверяющих, никакой милиции, никого. Торговый азарт забурлил во мне гейзером во всю.
Только я начал собираться за второй партией, как ко мне подошёл мужчина солидной внешности и холёным лицом.
-А скажите мне пожалуйста, уважаемый, это у вас холодильная камера?
-Да, японская, беспроводная.
-А что за фирма?
-Тояматоканава, - выпалил я первое, что попалось на язык. Я спешил. И разговаривать у меня не было времени.
-Покажите мне, как там всё устроено, - не унимался мужчина, вытирая со лба пот. Он обошёл меня вокруг, пытаясь получше разглядеть коробку.
-Не могу, секрет фирмы, - бросил я ему на ходу.
Вторая партия мороженого разлетелась ещё быстрее. Люди, разморённые жарой, готовы были пить и есть всё, что угодно, но только холодное. По рынку ходили и дети, и взрослые, продавали холодную воду, крича на ходу: «Холодная вода! Суық су!5».
Торговал мороженым я всего два раза. Когда я приехал за третьей партий, калитку мне уже никто не открыл. А через год, работая методистом в учебном центре, мы с женой попробовали торговать тортиками и кексами. Нашим учебным центром бухгалтеров был филиал Алма – Атинского института экономики. И располагался он по улице имени Патриса Лумумбы, что выше Центрального рынка на два квартала. В фойе первого этажа, где располагались учебные кабинеты, было достаточно места для буфета, чтобы слушатели курсов могли немного перекусить. Директор центра, Цой Валерий Евсеевич, дал добро на установку буфетной стойки и нескольких круглых высоких столиков. На роль буфетчицы пригласили продавщицу Нину, живущую этажом выше. Под конец рабочего дня директор вызвал меня в кабинет.
-Что за идея у тебя была?
-Да какая там идея, Валерий Евсеевич. Так себе. Нужно что-нибудь лёгкое продавать студентам в виде пирожков или пирожных, чтобы они через дорогу в кафе не бегали. А то они не успевают на занятия. Я могу что-нибудь домашнее для начала принести. Свежее, вкусное.
-Хорошо. Приноси, сдавай Нине Ивановне и за работу. Надо формировать новые группы, разработать планы и методические рекомендации.
Вернувшись домой, я, не разуваясь, крикнул из коридора:
-Маша, дело есть!
И работа закипела. Жена допоздна пекла кексы с орехами и варила шоколадную глазурь. Нужно было, чтобы за ночь продукция дошла до кондиции. А рано утром она аккуратно всё сложила в контейнеры. Съев за завтраком пару кексов, я произнёс:
-Надо им дать название.
-Кекс «Африка»!
-Отлично! Название подходит под внешний вид. А вкус! Слов нет! Тогда надо придумать и кекс «Европа». Да и другие континенты надо бы в кексах узаконить. А что? Такая получится у нас кексография. Сможешь придумать кексы под другие названия?
-Конечно!
У Маши в глазах заискрился азарт. Она передала мне первую партию и в дверях перекрестила:
-Удачи!
Скажу сразу - всё, что я приносил в учебный центр, мигом раскупалось. Партии пришлось увеличить до ста штук. Кроме «Африки» появились кексы: «Европа», «Индия» и «Австралия». Студенты уже с утра спрашивали: «А ещё будет сегодня «Африка»?» Дополнительно Мария выпекала мини тортики и ещё всякого понемногу. Рано утром я выпечку передавал буфетчице, а в конце рабочего дня она отдавала мне выручку. В таком темпе прошли два месяца. Но, так как мы всё это делали нелегально, без оформления необходимой документации, то нашей бурной деятельности законно пришёл конец. За это время мы, конечно, не обогатились, но кое-что для семьи приобрели.
И третьей моей попыткой была поездка в Ташкент на рынок «Чиланзар» за всякими мелкими бытовыми товарами. Приехав в столицу Узбекистана рано утром и, проныривая по бесконечным торговым улочкам и проходам рынка, я набрал тот товар, который, по моему мнению, будет быстро продан: зубную пасту и щётки, женские шлёпанцы, покрытые позолоченными блёстками, детские трикотажные вещи, шоколадные конфеты и сухофрукты.
Вернувшись в Чимкент, я поспешил занять торговое место на Центральном стадионе, у входа которого раскинулся «дикий рынок». За несколько дней торговли, пока всё не продал, я запомнил пожилого казаха с высокой шапкой седых волос и огромной курчавой бородой. Со стороны он был похож был на Карла Маркса. От соседей по ряду я узнал, что старик раньше работал учителем математики в школе. «Довели человека интеллигентного до жизни такой» - вздыхали со всех сторон. «Борода», как его все прозвали, не спеша вёл велосипед, на котором были установлены полочки. На них стояли бутылочки с водой, прихваченные лентами скотча. На плечах висели тяжёлые тряпичные сумки. Проходя между рядов, старик кричал:
-Пиво, соки, минвода! Подходите все сюда! Покупайте семещкай! Там, где хочешь, там щелкай!
Наклоняясь к каждому покупателю, он широко улыбался. Увидев ребёнка, угощал конфетами. Его уважали и всегда что-нибудь покупали.
--------------
* Илья Чесноков. Чемодан – вокзал – Россия
Примечание:
1. Жоқ – нет;
2. Бұл кім? – это кто?
3. Сау бол – пока;
4. Балмұздақ – мороженое;
5. Суық су – холодная вода;
6. Мен – я;
7. Кұрметті жолдастар – уважаемые товарищи;
8. Рахмет, әйелдер – спасибо, женщины;
Добавить комментарий