Про Борьку из цикла «Фотографии памяти»

СЮРПРИЗ 

Московский тёплый, радостный полдень.

Первоклассник Борька, нетерпеливо подпрыгивая, будто шарик в маминой руке, возвращается из школы.

Мама грустна, и Борька знает почему… Она, как всегда, хочет спросить про Борькины успехи и не хочет услышать ответ…

А зря… Ой, как зря… Именно сегодня в Борькиной тетрадке красуется первая и, как сказала учительница, твёрдая четвёрка.

— Ну?.. — начинает мама. — Чем порадуешь?

Борька молчит, растягивая удовольствие.

— Стыдно за тобой в школу приходить… Опять тройка?..

— Опять, — бормочет Борька, накаляя ситуацию.

— Кто бы сомневался?

Борька решил дождаться контрольной фразы:

— Ну что за ребёнок… У всех дети как дети…

— Я пошутил! — вырывает он руку. — Вот смотри, смотри…

Он достаёт и показывает маме красную, как сияющее солнце, четвёрку.

— А?

— Так что ж ты… — мама сердится. — Ну! Что за ребёнок!.. У всех… дети…

Борька не слушает. Он подпрыгивает и краем глаза замечает, как мама подпрыгивает вместе с ним…

Сюрприз удался!

СЛУШАЕТСЯ ДЕЛО

(Основано на почти реальных событиях)

Суд размещён в стандартном помещении: большой чёрный диван, стол с графином и двумя стаканами, буфет с посудой и кровать.

Обвинитель — мама (в халате и фартуке). Судья — папа (в больших очках). И защитник — дедушка, приехавший погостить, на стуле.

Подсудимый — ученик первого класса Борька, напоминающий героя картины «Опять двойка». Перед ним на табуретке стоит алюминиевая миска с двумя аппетитно пахнущими и хрустящими на вид огромными солёными огурцами.

— Вот, полюбуйтесь… — начинает мама. — Я стою на кухне, жарю картошку, и вдруг с чёрного хода появляется мой… наш сын и показывает мне вот это. Причём с непонятной радостью на лице.

— К картошке как раз… — резюмирует дедушка.

— Тихон Михайлович! — поправляет свои «иллюминаторы» папа.

— Всё… понял! — дед достаёт из кармана очки и тоже надевает их.

— Может, ты расскажешь нам, откуда это… — кашлянув, спрашивает папа. — Где ты это взял?

— Во дворе, — переминается с ноги на ногу Борька.

— Как это «во дворе»? Они что, там на дереве растут?

— Нет…

— Ты не мямли, а отвечай на папин вопрос, — вступает в слушание мама. — Тебе их кто-то дал?

— Нет… я из бочки взял…

— Час от часу не легче… Из какой бочки? 

— В подворотне… Мы в прятки играли… я за неё спрятался. А она пахла. Ну, я нашёл кирпич, встал на него, — довольный своей сообразительностью, продолжал Борька, — ну и достал…

— Что значит «достал»? — не понял папа. — А крышка?

— А крышка была сломана… на земле…

— Ага! — задумался дедушка. — Это, значит, получается — работяги сгружали с машины и по пьяни не удержали…

— Пап! — строго посмотрела на него мама.

— Тань, погоди… У вас же там за углом овощной… так? Всё сходится… Бросили и ушли, а может, того хуже — спереть решили.

— Тихон Михайлович, — развёл руками папа, — это всё не имеет значения. Значит, ты взял то, что лежало в бочке, и спокойненько пошёл домой. То есть получается, мягко говоря, украл?!

— Это ты, Антон, того… загнул. Ты там в своих академиях профессор, а элементарных правил не знаешь!

— А ты знаешь?! — встала на защиту мама.

— А вот и знаю… Я в молодости курьером работал и чуть ли не каждый день в наш областной суд важные бумаги носил. Уж я там чего только не наслушался… Вот помню…

— Пап!..

— Вот я и говорю — каждый советский человек знает: пока суд не решил — ты честный-пречестный гражданин.

— Хорошо, — согласился папа, — но если каждый советский человек будет без спроса брать то, что ему не принадлежит…

— Согласен! Это нехорошо. Но с другой стороны… Антон, можно сказать, наш Борька вскрыл своим, пусть необдуманным поступком, можно сказать, государственную проблему — головотяпство и безответственное отношение к нашему народному добру. А?

— Это, Тихон Михайлович, демагогия. Вот если у вас без спроса возьмут, вы что скажете?

— Кхе! — дедуля взглянул на внука и осёкся. — Я тебе, Антош, после обеда объясню. И я тут ни при чём… Мы в общем рассуждаем… Я вот завтра пойду к директору этого магазина и спрошу: открытая бочка с пищевым продуктом брошена в подворотне… это как?

Папа кивнул.

— Так! А если какой балбес или шпиён бросит в бочку, к примеру… к примеру, крысу дохлую…

— Ой! — испуганно вздохнула мама.

— Во-во, — разошёлся дедуля, — или того хуже — яд какой… тут уж поносом не обойдёшься…

— Пап, ну что ты такое говоришь? Какие шпионы?

— И получается, наш Борис Антонович, — не обращая на неё внимания, закончил дедуля, — самая настоящая Зоя Космодемьянская!

Борька взбодрился.

— Ну вот что, — стараясь сдержать улыбку, закашлялся папа, — дедушка тебя любит и поэтому защищает. И мы с мамой тебя любим и хотим, чтобы ты понял… Вот ты взял из бочки огурцы… тебя не угостили… ты подошёл и взял… А можешь ты прийти в магазин, взять там два огурца и уйти? А? Как думаешь, Борь?

— Нет, — подумав, ответил Борька.

— Правильно! Потому что все закричат: «Смотрите, он у вас украл!» И позовут милиционера… И всё это закончится… в общем, очень плохо… Поэтому, чтобы ты запомнил этот случай и сегодняшний день, мы с мамой решили… — Папа посмотрел в сторону привставшего с табуретки дедули. — Что это воскресенье ты проведёшь дома. Понятно?

Борька наклонил голову и кивнул.

— Возражаю… — Дедуля снял очки. — Ввиду незначительности ущерба народному хозяйству и чистосердечного признания, а также учитывая, что я у вас в гостях, — назначить общественные работы в виде препровождения меня в воскресенье в зоопарк. Знакомые были, говорят, там у метро пирожки с сосисками продают по десять копеек — закачаешься.

— Точно, — с облегчением выдохнул папа, — а с повидлом по пять… А что, Танюш, давайте все вместе пойдём?! А?

— А я, — радостно вскочила с дивана мама, — стыдно сказать, и не была в зоопарке… — и добавила: — и в Мавзолее тоже. Давайте, накрывайте на стол — обедать будем!

И, взяв миску с огурцами, направилась к двери.

— Тань! — убедившись, что Борька не слышит, прошептал дедуля. — Ты, того… огурцы не выбрасывай… под водочку…

— Пап!

— И пап, и дедуля… Правда, Борь?! — обнял он внука.

— И мой друг, — прижался к нему бывший обвиняемый.

Суд удаляется на обед!

ВСЕМ ВСТАТЬ!