– Дамы и господа, минуточку внимания!
Хозяин дома Миша Бомберг, полный, лысоватый мужчина по кличке Бомба позвонил вилкой по стакану и, дождавшись, когда гости затихли, сказал:
– Вы знаете, по какому поводу мы сегодня собрались?
Поднялся оглушительный галдёж, потому что каждый хотел ответить на вопрос и таким образом блеснуть своим остроумием. Бомба снова постучал по стакану, призывая к порядку, и сказал:
– Вы все правы, но никто не угадал. Мы собрались по двум причинам. Во-первых, мы давно не виделись и пришло время вместе выпить и закусить. Во-вторых, и это главное, Изя Кац, как вы знаете, недавно вернулся из поездки на Мадагаскар. Представляете, ребята? На Мадагаскар! Можно сказать, на край света! И сегодня он нам расскажет о своём удивительном путешествии. Вот для этого мы и собрались. Так что, давай, Изя! Слово предоставляется тебе. И, пожалуйста, не упускай подробностей.
Все похлопали, после чего Изя Кац, щуплый рыжеватый мужчина среднего возраста, застенчиво улыбнулся и кивнул, признавая за собой право оратора.
– Значит, так, – сказал он.
– А может, сначала выпьем? – раздался звучный бас с другого конца стола.
– Конечно – сказал хозяин дома Бомба. – Давайте, ребята! За встречу!
Снова поднялся галдёж и звон бокалов вперемежку с радостными выкриками:
– За встречу!
– Со свиданьицем!
– Будем здоровы!
– За нас с вами!
– Извини, Изя, сказал Бомба, когда все выпили и угомонились. – Можешь продолжать.
– Значит так, – сказал Изя. – Летели мы туда больше двадцати часов. Сначала четырнадцать часов до Найроби, а потом…
– Мы тоже недавно летели в Израиль, – сказала Ниночка Белявская, увесистая дама с вырезом на груди, в котором просматривалось глубокое ущелье между двумя устрашающего размера вулканами. – Тоже летели часов двенадцать, если не больше
– Ну, это ты брось, – возмутился Додик Волков. – Из Кеннеди до Тель-Авива десять с половиной часов без пересадки, а никакие не двенадцать.
Застольное общество всполошилось, и все заговорили одновременно:
– Конечно десять с половиной!
– Ты, Нинка, сама не помнишь, сколько вы летели..
– Чего пристали? Может, она с пересадкой летела?
– А мы тоже недавно летали в Европу…
– Так вот, – сказал Изя Кац, продолжая рассказ. – Это четырнадцать часов только до Найроби.
– Я слышала, что Рио-де-Жанейро очень красивый. Это там все ходят в белых штанах? – вопросила Анечка Элькина. Голос у неё был писклявый, неприятный, и звучал так, как будто Анечка всё время на что-то обижена.
– Ты что, милая? Рио-де-Жанейро тут ни при чём, – опять возмутился Додик Волков, который всегда был чем-нибудь возмущён до глубины души. Столица Мадагаскара – это Антананарио.
– Правильно, – подтвердил Изя. –Так вот, туда...
– А мы с Людкой были в Рио-де-Жанейро три года назад – сказал Володя, дотягиваясь до селёдки. – У нас, слава богу, обошлось, но вообще-то, я слышал, там среди бела дня с тебя могут любые штаны снять, хот белые, хоть серые…
– Ну, не преувеличивай. В каком отеле вы останавливались?
– Дай вспомнить. Что-то вроде…
– Подождите, ребята. Пусть Изя дальше рассказывает.
– Конечно, конечно, давай, Изя. Вали дальше.
– Ну вот, летели мы, значит, сначала четырнадцать часов до Найроби., – сказал Изя. Я за это время посмотрел три фильма и съел завтрак, ланч и обед, не считая всяких там орешков и претцелов.
– Надо же! – с обидой сказала Анечка. – Повезло тебе. А у нас в самолётах больше не кормят.
– Знаешь что, ты не говори, чего не знаешь, – возмутился Додик. – На международных рейсах всегда кормят. Иногда даже выпить дают.
– Конечно – подтвердил Изя. – Пока мы летели, я два скотча выпил.
– Я тоже раньше пил скотч, – сказал Володя. – А теперь перешёл на бурбон.
– И я! И я! – радостно подхватил Дима Бобкис, который до этого молчал. – Какой бурбон ты пьёшь?
– Любой. – отвечал Володя. – Предпочитаю Мейкерс Марк или Джек Дэниелс, но вообще – какой угодно.
– Ни фига ты не понимаешь. Джек Дэниелс – не бурбон.
– А что же это?
– Бурбон делают в Кентукки. А Джек Дэниелс в Теннесси. Понял?
– Эй, вы, кончайте базарить, – сказал Бомба. – Дайте Изе договорить.
– Конечно, конечно, – загалдели гости. – Говори, Изя.
Изя глубоко вздохнул и заговорил снова.
– Полёт, конечно, был долгий, но не утомительный. Пока выпьешь, пока вздремнёшь, пока посмотришь кино …
– Какие фильмы ты посмотрел? – спросила Ниночка, не переставая жевать салат оливье.
– Один назывался «Салли», – сказал Изя, – а другой…
– А, я знаю, это про пилота, который сел в Нью-Йорке на воду, – вмешался Володя. – Там Том Хэнкс играет.
– Том Хэнкс очень хороший актёр, – сказал Дима. – Помните его фильм «Форрест Гамп»?
– Том Хэнкс либерал, – возмутился Додик. – Я его фильмы вообще не смотрю. Из принципа.
– Какая разница, либерал – не либерал, если он хороший актёр? – возразила Ниночка, дожевав оливье и переходя к селёдке под шубой.
– Ты что, не знаешь, какая разница? – завизжал Додик. – Огромная!
Тут за столом разразилась оглушительная перепалка. Все кричали одновременно, и поэтому невозможно было уловить, кто говорил и какую мысль пытался выразить. Изя терпеливо ждал, не принимая участия в сражении, чтобы не потерять нить своего рассказа. Когда страсти начали затихать, он сказал:
– Ну вот, в Найроби мы четыре часа ждали самолёта в Антананарио.
– Изя, Мадагаскар – это где-то около Австралии? – пропищала Анечка Элькина обиженным голосом.
– Нет, нет, ты что, Анечка? – заговорили сразу несколько человек, громогласно проявляя знание географии. – Это рядом с Африкой. На самом юге.
– Ну да, на юге, – подтвердил Изя. – Туда ещё пять часов лёту.
– Фирочка, твой салат – просто фантастика, – сказала Нина, обращаясь к хозяйке дома. – Чем ты его заправляешь?
– А это секрет, – кокетливо сказала Фирочка. – Позвони мне завтра, тогда расскажу.
– А я вчера новый принтер купил, – сказал Володя, обводя стол торжествующим взором. – Эйч-пи. Шестьдесят долларов на сейле.
– Ну и что? Я свой за сорок пять купил.
– Слышали? На следующей неделе будет жара под девяносто.
На мгновенье воцарилось молчание, и, поймав момент, Изя сказал:
– Самолёт наш, конечно, немного опоздал…
– Слушай, Изя, – раздался звучный бас. – Ты лучше скажи главное: ты там мадагаскарку трахнул?
Мужчины заржали, Изя засмущался, а дамы стали наперебой выражать возмущение и протест:
– Фу! Лёня, что ты говоришь!
– Лёня, имей совесть!
– Лёня, постыдился бы! При Изиной жене!
– А чего? – сказал Лёня звучным басом после того, как дамы немного успокоились. – Я уверен, что у мадагаскарок все устройства на том же месте.
– Лёня, не хами! – снова забушевали дамы.
– Совсем распоясался!
– Так вот, про самолёт, – сказал Изя, продолжая рассказ.
– Володечка, – сказала Люда, – ты знаешь, что уже полдесятого? А нам ещё ехать минут сорок.
– Да, конечно – сказал Володя, взглянув на часы. – Извините, ребята, нам пора. Миша, спасибо за приём. Фирочка, салат у тебя сказочный.
– Ой, нам тоже пора – сказала Ниночка.
– И нам! И нам! – загалдело общество, поднимаясь из-за стола.
Гости начали наперебой прощаться. Зазвенели поцелуи.
– Изя, ты очень интересно рассказывал, – сказал Володя. – Жаль, что нам пора уходить. Извини. В следующий раз дослушаем.
– Да, Изя, очень интересно.
– Изя, ты молодец. Спасибо за рассказ.
– Знаешь, Изя, так интересно, что даже завидно, – сказала Ниночка. – Мне тоже всегда хотелось побывать в Марокко.
Изя Кац вздохнул и расцеловался с Ниночкой.
Дом опустел.
Иллюстрации Вальдемара Крюгера
Добавить комментарий