Анук Эме – обаяние по имени Возлюбленная

«Тебя невозможно не любить».

 Жак Превер

Одна из самых загадочных и утончённых актрис мирового кино родилась 27 апреля 1932 г. в смешанной еврейско-французской семье актеров Анри Дрейфуса (псевдоним – Генри Мюррей) и Женевьевы Сорейя. Её назвали Николь Франсуаза Юдит (Флоранс).

 После того, как немецкие войска вошли в Париж, семья Дрейфусов, опасаясь преследований евреев, переехала в 1940 г. в маленькую коммуну на западе Франции. Однажды одноклассники указали на неё гестаповцу как на еврейку. Она разрыдалась, и офицер, внезапно сжалившись, просто оттолкнул её к бабушке-католичке. Этот эпизод впоследствии наложил отпечаток на всю её жизнь: она всегда чувствовала, что карьера и жизнь – это подарок, который может исчезнуть в любой момент.

 Девочку крестили, чтобы скрыть её происхождение. Потом семья перебралась в Англию, а после освобождения Парижа вернулась домой. 

 Во Франции, затем в Англии Николь сменила несколько школ. Последнюю она бросила, не сдав выпускных экзаменов. В Англии начала изучать театральное искусство – брала частные уроки танцев и сценического мастерства. 

410.jpg

 Сниматься в кино Николь начала в 14 лет, в 1946 г. Она просто шла по улице, когда режиссер Анри Калеф остановил её и спросил, не хочет ли она сняться в кино. Так появился фильм «Дом под морем», а имя её героини – Анук – она оставила себе навсегда. 

 В 1947 г. во время съемок оставшегося незаконченным фильма «Цветок старости» режиссер Жак Превер сказал ей: «Нельзя оставаться просто Анук. Представь, тебе будет сорок лет, и тебя по-прежнему будут звать просто по имени? Тебе нужна фамилия. Ты станешь Анук Эме потому что тебя невозможно не любить» (Эме – в переводе «возлюбленная» – М. Г.).

 Так у 15-летней Николь Франсуазы Дрейфус появились имя и фамилия, под которыми она впоследствии вошла в историю кино.

 Через два года Превер специально для неё написал сценарий «Любовники Вероны» (1949), адаптировав шекспировскую трагедию «Ромео и Джульетта» под послевоенные реалии. В этом фильме режиссёра Андре Кайата два молодых статиста (стеклодув и дочь фашистского чиновника), которые на съемочной площадке в Венеции и Вероне играют дублёров Ромео и Джульетты, повторяют трагическую судьбу своих персонажей. Анук Эме успешно сыграла Джульетту.

 Жак Превер, наблюдая за ней, однажды сказал: «Ты не ходишь, ты спотыкаешься о воздух». Она была настолько застенчива, что на репетициях часто вжимала голову в плечи. Режиссёр научил её принимать свою неловкость как часть шарма.  

 Именно он внушил ей мысль: «Не старайся быть актрисой, просто будь собой, этого достаточно, чтобы тебя любили». Это объясняет её «отстранённый» стиль игры – она просто боялась «переиграть».

 Широкую известность получила Анук Эме, сыграв в 1958 г. Жанну Эбютерн – преданную возлюбленную и музу Амедео Модильяни (Жерар Филип) в биографическом фильме Федерико Феллини «Монпарнас,19». 

411.jpg

 В 1961 г. Эме исполнила главную роль в кинематографическом дебюте Жака Деми – музыкальном фильме «Лола».

 Затем  Феллини пригласил её сниматься в ставшем впоследствии знаменитом фильме «Сладкая жизнь», где она замечательно сыграла богатую, скучающую, порочную аристократку Маддалену. На съемках Феллини настоял, чтобы Анук носила темные очки. Она сопротивлялась, считая, что глаза – её единственный рабочий инструмент. 

 Феллини ответил: «Твои глаза слишком много говорят о твоей доброте, а мне нужна порочная аристократка. Спрячь душу за стеклом». Но потом он называл её глаза самыми выразительными в мировом кинематографе.

 Позже в его фильме «Восемь с половиной» Анук Эме создала совершенно другой образ – обманутую, усталую, но гордую и проницательную жену главного режиссера Луизу Ансельми. 

 Но мировую славу принесла ей роль Анны Готье в фильме Клода Лелуша «Мужчина и женщина» (1966). Анук получила за него ряд наград, включая «Золотой глобус» Каннского фестиваля и номинацию на «Оскар» за лучшую женскую роль; она стала первой француженкой, номинированной за роль на иностранном языке.

 Говорили, что, когда министр культуры СССР Фурцева посмотрела «Мужчину и женщину», её потрясение превратилось в директиву: «Советский зритель должен увидеть этот фильм!». И уже 1 января 1968 г. на экранах советских кинотеатров он был показан. Главные роли замечательно дублировали Вячеслав Тихонов и Нина Меньшикова.

 Решительность Фурцевой особенно дорогого стоила, потому что одним из центров напряжения фильма была долгая постельная сцена, каких в советском прокате ещё не было.

 Фильм представлял собой хронику общения двух 35-летних родителей-одиночек, которых промозглый декабрьский вечер свёл у порога школы-интерната в Довиле, где воспитывались их дети.

 Перед этим имя Лелуша было ещё мало кому известно, у него лишь рождались зарисовки сюжета и мелодии к фильму, но он уже тогда говорил: «Это будет фильм всей моей жизни».

 У него не было ни денег, ни творческой поддержки, но с самого начала он хотел видеть в своём фильме двух звезд французского кинематографа: Жана-Луи Трентиньяна и Анук Эме – только их и никого другого.

Анук Эме идея фильма и сценарий очень понравился, и она сразу согласилась сниматься бесплатно (только за процент будущих сборов, что было очень рискованно при малоизвестном режиссёре); правда, Лелушу пришлось потратиться на достаточно дорогих парикмахера и гримёра, на которых настаивала актриса.

Она ненавидела зазубривать текст, и многие диалоги с Трентиньяном – чистая импровизация; Лелуш просто не выключал камеру и записывал.

 Операторы говорили, что у Эме «самые грустные глаза в истории кино». Она могла ничего не делать в кадре, просто смотреть – и это создавало нужное настроение. «Моя камера завидует собственному объективу» – сказал о ней Лелуш.  

412.jpg

 Как и многие, он не устоял перед обаянием актрисы и был тайно в неё влюблен. Лелуш хотел признаться ей в своих чувствах, но опоздал всего на один день.

 Они снимали в отеле «Норманди». И режиссер решил подряд снять две постельные сцены: сначала с любовником, которого играл Жан-Луи Трентиньян, а потом с мужем в исполнении Пьера Бару.

 В своей книге «Баловень судьбы» Лелуш писал: «Анук и Пьер полюбили друг друга... Ох уж этот Бару! Он легко крадёт сердце той, в кого и я тайно влюблен. Пора признаться – я не мог сопротивляться очарованию Анук. Какой мужчина устоит перед ней? Но из робости и желания показаться джентльменом я пропустил два дня, прежде чем признаться ей в своих чувствах…»

 Спустя годы Клод перестал жалеть о своей нерешительности – уже в 1970-м Анук Эме ушла от Пьера Бару к английскому актеру Альберту Финни. 

 Возможно, именно эта история и натолкнула Лелуша на одно из его красивейших высказываний: «Самые прекрасные истории любви – те, прожить которые нам не хватило времени».

 «Мужчина и женщина» разрушил главный на то время принцип мелодрамы – фильм не заканчивался свадьбой с поцелуем в диафрагму, а был похож на досужую болтовню, которая начала складываться в задушевный разговор, но в самый важный момент он прерывался. 

 И все же у фильма был как будто бы счастливый финал, в котором Мужчина на машине обгонял поезд Женщины, чтобы встретить её на вокзале в Париже, где они заключали друг друга в объятия и застывали черно-белой моментальной фотографией.  

413.jpg

 Музыка к фильму с её щемящей нежностью и светлой грустью, созданная композитором Франсисом Ле, сразу прославила его на весь мир. Многие считали, что она обладает гипнотическим эффектом – достаточно вспомнить проход главных героев по бесконечному, туманному пляжу. Они идут молча, а музыка передаёт стук их сердец, шум прибрежных волн, ощущение солёного ветра и ту самую неловкость, когда двое взрослых, одиноких людей внезапно понимают, что снова влюблены. 

 Написанная ещё до съемок фильма, она звучала на съемочной площадке, диктуя актерам и ритм движений, и эмоции.

Из-за экономии бюджета Лелуш виртуозно чередовал чёрно-белые кадры и сепию, окрашивая ею отдельные сцены фильма в зависимости от их содержания и настроения в разные оттенки золотисто-коричневого тона. Это превратилось в гениальный художественный приём и вошло в историю кинематографа.

 Главное впечатление, которое оставляет фильм – тёплое чувство надежды. Несмотря на пережитые трагедии, потерю близких и внутренние барьеры, герои находят в себе силы сделать шаг навстречу друг другу. Это кино напоминает зрителю, что жизнь продолжается, пока человек способен чувствовать.

После триумфа фильма Лелуш вспоминал, что Анук привнесла в картину ту самую искренность и глубину, которую невозможно сыграть – её нужно было прожить. Этот фильм сделал Анук Эме настоящей звездой на все времена.

 Через годы, когда она уже стала звездой мирового уровня, Феллини написал: «Её лицо несёт на себе печать трагического одиночества и в то же время невероятной, почти божественной отстранённости. Она – величайшая актриса, способная играть саму недосягаемость». 

 Несмотря на номинацию на «Оскар» и предложения от крупных студий, Эме так и не «завоевала» Голливуд. Она считала американскую систему слишком жёсткой и предпочитала европейскую свободу, сказав, что в огромной машине Голливуда искусство умирает, превращаясь в «месиво». 

 Анук была замужем четыре раза. Самым ранним и скоротечным (менее года) был заключённый в 1949 г. брак с промышленником Эдуардом Циммерманом. 

 В 1951 г. она вышла замуж за греко-французского актёра и режиссера Никоса Папатакиса. Именно в этом браке родилась её единственная дочь Мануэла. Этот союз тоже оказался неудачным.

Брак с актёром и композитором Пьером Бару, с которым она познакомилась на съемках «Мужчины и женщины» (он играл её погибшего мужа и написал слова к знаменитой песне «Шибадабада»), начавшийся в 1966 г., продлился три года.

 Последний её брак был с британским актером Альбертом Финни. Ради него она почти на восемь лет уехала в Лондон и практически перестала сниматься. Это была самая большая жертва в её карьере. Она бросила Париж, славу и французское кино, чтобы стать просто «миссис Финни» – сама ходила на рынок, чистила овощи, ждала мужа из театра и посещала с ним пабы.

 Французским друзьям Анук это казалась безумием. В тот период она отказывалась от десятков ролей, включая предложения от американских студий, и жила жизнью домохозяйки.

 Однажды Клод Лелуш приехал навестить её и застал за глажкой рубашек Альберта. Он был в ужасе: «Анук, ты – богиня, что ты делаешь?!». Она спокойно ответила: «Сейчас я не актриса, я просто женщина, которая хочет, чтобы её муж выглядел опрятно».

 Этот брак был бурным, наполненным ревностью и закончился в 1978 г. болезненным разрывом. Она вернулась в Париж практически «ни с чем» в плане карьеры. Ей пришлось заново доказывать свою востребованность в фильме Марко Беллоккьо «Прыжок в пустоту» (1980), за который она получила приз Каннского фестиваля за лучшую женскую роль.

414.jpg

 Несмотря на статус мировой звезды, Анук часто жила «впритык». У неё никогда не было коммерческой жилки. После успеха «Мужчины и женщины» она могла стать мультимиллионершей, но она выбирала роли не по гонорару, а по «запаху» сценария. 

 Клод Лелуш вспоминал, что иногда она звонила ему и просто спрашивала: «Клод, у тебя нет никакой работы? Мне нужно заплатить за ремонт крыши». Она жила как настоящая богема – то в роскоши, то в долгах, но всегда с высоко поднятой головой.

 В её парижской квартире на Монмартре могли одновременно находиться знаменитый философ, бездомный художник, которого она встретила утром у булочной, и заблудившийся турист. Анук обладала талантом заставлять каждого чувствовать себя самым важным собеседником. Она не просто «держала салон» – она создавала безопасное пространство для тех, кто чувствовал себя лишним.

 Несмотря на статус мировой звезды, Анук десятилетиями ходила в одни и те же лавки на Монмартре. Она могла встать в общую очередь за багетом, и, если её узнавали и пытались пропустить, она вежливо отказывалась, говоря: «Очередь – это единственное место, где я могу спокойно понаблюдать за людьми».

 Никогда не пользовалась услугами шоферов, предпочитая водить свой старый автомобиль сама, пока ей позволяло здоровье. Обожала простую еду, сыр и красное вино. Не признавала диет. Всю жизнь боялась больших толп и официальных приемов (Канны были для неё стрессом).

 Анук Эме, которую считали одной из самых красивых женщин века, искренне не любила смотреть на себя в зеркало. В гримёрных она часто просила завешивать зеркала тканью, оставляя лишь маленький кусочек, чтобы нанести подводку на глаза. Она говорила: «Зеркало крадёт энергию. Я хочу чувствовать себя изнутри, а не видеть оболочку». Это объясняет её невероятную естественность в кадре: она не «позировала» – она жила.

 Даже в самых драматичных сценах Анук почти никогда не повышала голос. Это была не просто актерская манера, а жизненная позиция.

 Она вспоминала, что во время оккупации самым страшным для неё был крик – крик солдат, крик тех, кого уводили. Она дала себе зарок никогда не производить лишнего шума. Её сила была в тишине. Один критик точно заметил: «Шёпот Анук Эме звучит громче, чем истерика любой другой актрисы».

Эме и Мастроянни могли часами сидеть в ресторане и… молчать. Он говорил, что Анук – единственная женщина, с которой молчание не бывает неловким. Они обменивались записками на салфетках.

 А Жан-Луи Трентиньян, оценивая её как партнёр по фильму «Мужчина и женщина», сказал об этом качестве иначе, глубже: «Анук обладает редким даром: она умеет молчать в кадре так, что это интригует сильнее любых слов. Её меланхолия – это целое искусство».

 Анук не была классической матерью. Её дочь Мануэла вспоминала, что в их доме никогда не было строгого режима. Анук могла разбудить её среди ночи, чтобы вместе посмотреть старый фильм или просто поговорить, если ей было грустно. Она относилась к дочери как к взрослому человеку.

 Эме играла разные роли, но главным был её стиль – утончённый, отстраненный, элегантный...

 Она категорически запрещала ретушировать свои морщины на фото. Считала, что лицо – это карта жизни, и стирать с него события – значит предавать себя. Анук Эме была одной из немногих актрис, кто не делал пластических операций. Она говорила: «Если ты хочешь оставаться молодой, нужно просто продолжать жить, интересоваться всем новым и не оглядываться с сожалением назад». 

 Во взрослом возрасте, будучи известной актрисой, Анук Эме официально приняла иудаизм, совершив полноценный обряд обращения (гиюр). Об этом сказано, в частности, в биографическом очерке американского издания The Forward. Она говорила, что сделала это, чтобы почтить память своего отца и восстановить историческую справедливость в отношении своих корней. 

Эме глубоко сопереживала трагедии Холокоста. Самым ярким выражением её отношения к еврейскому вопросу стала поздняя большая киноработа – фильм «Берёзовая роща» (2003), автобиографическая драма режиссёра Марселин Лоридан-Ивенс. В нём она сыграла главную роль бывшей узницы Освенцима. Её героиня Мириам – женщина, выжившая в концлагере, которая спустя много лет возвращается в Аушвиц, чтобы встретиться со своим прошлым.

На премьере картины в Нью-Йорке Анук признавалась, что роль далась ей тяжело, так как многие её родственники погибли во время депортаций. Она подчёркивала, что считает своим личным и профессиональным долгом сохранять и документировать память об этой страшной главе еврейской истории.

 Эме продолжала сниматься до 2019 г., завершив карьеру фильмом Клода Лелуша «Лучшие годы жизни» – финальным продолжением «Мужчины и женщины», снятым через 53 года. Её последнее появление на Каннском фестивале в 2019 г. на его показе вызвало самую долгую овацию в тот вечер. Зал плакал, видя, как 87-летняя Эме и 88-летний Трентиньян снова смотрят друг на друга так же, как полвека назад.  

415.jpg

 В её ускользающей красоте было то, о чем поэт и режиссёр Жак Превер когда-то писал: «Ты прекрасна, и на тебя так смотрят, что ты боишься пошевелиться»...»

 В одном из своих последних интервью Анук философски заметила: «Учитывая ошибки, которые я совершила и в личной жизни, и в профессии, это чудо, что я всё еще здесь». Но, возможно, именно некоторые эти "ошибки" – отказы от голливудских миллионов ради любви, тихая жизнь на Монмартре и верность своим морщинам – и сделали её настоящей. Она не строила из себя кинодиву, она просто жила. 

 И когда сегодня мы смотрим на её лицо на экране, то видим не маску актрисы, а живую душу женщины, которая знала – самое важное в жизни происходит не под софитами, а в тихом саду, в кругу друзей и близких.

 Когда в конце жизни у неё спросили, какой её хотелось бы, чтобы её помнили, она ответила «Как женщину, которая всегда была влюблена – в жизнь, в собак, в утренний свет». Анук Эме была «антидивой». В эпоху, когда звезды старались казаться богами, она старалась оставаться человеком. Она была «Возлюбленной» не потому, что была идеальной, а потому, что позволяла себе быть уязвимой, неловкой – и настоящей... 

 Анук Эме не стало 18 июня 2024 года. Она умерла в своем доме в Париже в возрасте 92 лет. Сообщая о смерти матери, Мануэла сказала, что она и её дочь Галаад были рядом с Анук до последнего момента, подчеркивая этим их глубокую личную связь. 

 Говорят, Феллини видел в ней идеал, а Лелуш – саму жизнь. Анук Эме удалось невозможное – она ушла, так и не дав миру возможность разгадать себя до конца. Она просто вышла из кадра, оставив нам память о своих глазах – тех, о которых сказал Лелуш словами героя фильма: «В твоих глазах отражается вся меланхолия и нежность мира, вся его радость и боль». 

 Титры фильма её жизни прервались, музыка Франсиса Ле затихла, но её «Шибадабада» будет звучать вечно.

 ------------

Источники: Википедия, воспоминания Федерико Феллини, Клода Лелуша, Марчелло Мастроянни, Жака Превера, Альберта Финни, дочери Анук Эме Мануэлы Папасакис, интервью Анук Эме для газеты «Гардиан» (Великобритания» и французското журнала «Кайе дю синема» («Кинематографические тетради»), статья Андрея Плахова «Анук Эме – 90!», пост Светланы Кроц в Facebook и др.