Позвонил из Израиля мой друг Миша.
– Слушай, старик, – говорит, – у меня к тебе большая просьба. Мой московский партнёр по бизнесу хочет побывать в Америке. Он уже везде был – и в Турции, и на Кипре, и в Израиле, а вот в Америке не был. Можно тебя попросить встретить его, показать Нью-Йорк, ну и вообще провести с ним время? Он – классный мужик, тебе понравится. Его зовут Федя, фамилия Федюк. Я ему про тебя рассказывал. Насчёт жилья не беспокойся, он остановится в гостинице, у него денег – куры не клюют. Ему главное – сопровождение, он ведь по-английски не волочёт. Пожалуйста, старик, сделай мне такое одолжение. Это очень важный партнёр.
– Миша, конечно! – говорю я. – Какие могут быть разговоры? Твой друг – это мой друг. Когда он приезжает?
... В аэропорту мы с Федей сразу узнали друг друга. Я заранее знал, что он – классный мужик, а его наверняка Миша проинформировал, что я – классный мужик, так что мы бросились в объятия друг к другу, как люди, у которых много общего. Федя был светлоглазый блондин с открытым лицом человека, для которого в мире нет тайн. От него исходил запах радости с лёгкой примесью пота.
– Ну, давай, показывай свою Америку, – сказал он, со всего маху хлопнув меня по спине, после чего мы сели в машину и понеслись на запад, огибая Бруклин по кромке океана.
Первую половину пути Федя молчал, внимательно изучая машины на дороге. Потом сказал, нахмурившись:
– Почему этот мерс тебя обогнал?
– Наверно, потому что едет быстрее, чем я, – признался я, не совсем поняв вопрос.
– А ты что, не можешь быстрее?
– Могу, – сказал я и, поддав газу, обогнал мучивший Федю Мерседес.
– Ну вот, другое дело, – одобрил Федя. – А вон ту, красную, можешь обогнать?
– Могу, – сказал я и обогнал красную.
– Да, медленно у вас ездят, – со вздохом сказал Федя. – Сразу видно – не русские люди. Ты что, быстрее не можешь?
– Как это не могу? – сказал я, обидевшись за своих соотечественников, и ещё прибавил газу.
Сзади раздался вой сирены, замигали красные огни. Федя обернулся и, оценив ситуацию, сообщил:
– За тобой менты гонятся. Давай жми!
На этот раз я не послушался Фединого совета. Я перестроился вправо, остановился на обочине и открыл окно. Неспешно подошедший полисмен галантно откозырял и попросил документы. Не успел я достать бумажник, как Федя вдруг навалился на мою сторону, вдавив меня в спинку сиденья, и закричал в окно:
– Эй, начальник, кончай! Что ж мы, договориться не можем?
Полицейский отпрянул и схватился за пистолет.
– Оставайтесь на своих местах – взвизгнул он. – Вы обязаны говорить по-английски в присутствии полиции!
Я, как мог, отпихнул Федю.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, офицер, – сказал я. – Это – известный русский солист балета. Он только что с самолёта и ещё не научился говорить по-английски. Он сказал, что русский и американский народы должны жить в мире и дружбе.
– Сколько ему дать? Полста хватит? – сказал Федя, запустив руку во внутренний карман. Я двинул его локтем под рёбра и прошипел:
– Молчи, пока нас не арестовали!
– Во имя мира и дружбы можете ехать, – сказал полицейский и снова откозырял. – Но советую соблюдать разрешенную скорость. Желаю хорошо провести время в Нью-Йорке.
Я с облегчением вздохнул, и мы двинулись дальше.
– Что ж ты ему не дал? – укоризненно сказал Федя.
– Нельзя.
– Почему нельзя? Могут засечь?
– Да нет, засекать некому.
– Тогда почему нельзя? У него что, семьи нет?
– Не полагается.
Федя пожал плечами и ничего не сказал.
На следующий день я пригласил Федю к себе домой. Федя внимательно осмотрел весь дом, а потом мы вышли во двор.
– Хороший у тебя двор, – сказал он одобрительно. – Просторный. Тут можно ещё два таких дома построить.
– Построить-то можно, – согласился я. – Да кто ж разрешит?
Федя театрально отступил назад и уставился на меня, демонстрируя изумление на грани шока.
– Не хочешь ли ты сказать, что надо просить чьего-то разрешения строить на своей земле?
– Конечно. Нужно разрешение города. Горсовета, по-вашему.
– Не морочь мне голову, – сказал Федя. – Земля твоя?
– Моя.
– И ты не можешь на ней делать, что хочешь?
– Могу, но не всё.
– Где же ваша хвалёная свобода?
Я застыдился, но попытался объяснить:
– Видишь ли, если каждый будет строить на своей земле что хочет, тогда что получится? Я построю дом, сосед построит автомастерскую, а другой сосед возьмёт и построит химзавод. Представляешь, во что тогда наш город превратится?
– А тебе какое дело до города?
На этот раз я не нашёл что ответить.
... На третий день Федя сказал:
– Слушай, своди меня в какой-нибудь хороший магазин. Жена, понимаешь, заказов надавала, да и мне самому прибарахлиться не помешает.
В магазине Федя долго примерял пиджаки и никак не мог решить, какой ему больше подойдёт – синий в полоску или серый в клетку.
– Возьми оба, – посоветовал я. – Потом решишь, какой оставить. А другой вернёшь.
– Куда вернёшь? – не понял Федя.
– В магазин, куда же ещё. В течение месяца имеешь право.
– И они что, деньги отдадут?
– Конечно. Надо только чек предъявить.
– А как доказать, что пиджак мне не подходит?
– Не надо ничего доказывать.
– И отдадут все деньги?
– Отдадут.
– Во идиоты! – восхитился Федя. .
Теперь не понял я:
– Почему идиоты?
– Гляди, – разъяснил Федя – Я могу купить пиджак, получить чек, отнести пиджак домой и прийти сюда опять с чеком. Правильно? Здесь я возьму с вешалки другой такой же пиджак и сдам его. И получу деньги. Значит, мой пиджак достанется мне бесплатно. Правильно?
– Наверно, – согласился я. – Мне это в голову не приходило. Может быть, кто-нибудь так и делает.
– Кто-нибудь? А почему все не могут?
– Наверно, не догадываются.
Федя сокрушённо покрутил головой и подытожил:
– Народ у вас, я смотрю, туповатый...
В один пригожий день мы с Федей забрели в Центральный парк и присели на скамейку отдохнуть. Федя с интересом разглядывал разноцветную манхэттенскую толпу, в которой заметную часть составляли дамы с собачками всех пород и размеров. Одной рукой такая дама вела свою собаку, в другой держала пластиковый пакет и совок.
– Гляди, гляди! – вдруг зашептал Федя, хватая меня за рукав. – Тётка собачье дерьмо в кошёлку собирает! Зачем оно ей? Огород удобрять, что ли?
– Так полагается, – разъяснил я. – Хозяева должны убирать за своими собаками.
– Вот это да! – удивился Федя.. – Строгости тут у вас! А что будет, если она это своё добро собачье не подберёт?
– Как что? Останется на земле.
– Я не про дерьмо, а про хозяйку. Что ей за это будет?
– Не знаю, – сказал я. – Наверно, ничего не будет.
– Зачем она тогда подбирает?
– Так полагается.
Василий смачно выругался.
– Ну и страна у вас! Полагается – не полагается… Как в тюрьме.
Перед Фединым возвращением я пригласил его к себе – на прощание выпить и пообедать по-холостяцки, поскольку моя жена была в отъезде.
Сначала мы, конечно, выпили светлого пива. Потом мы выпили тёмного пива. Потом мы выпили водки и хорошо закусили. Федя намекал на коньяк, но я объяснил ему, что коньяк принято пить после обеда.
Когда я убирал со стола, Федя заметил:
– Пустые бутылки, смотрю, не выбрасываешь. Вы тут тоже посуду сдаёте?
– Сдаём. Её там на что-то такое перерабатывают. По-английски это называется recycling. Как это по-русски? Пере-цикляция, что ли?
– И сколько у вас дают за бутылку?
– Чего дают? – не понял я.
– Ну, сколько платят?
– Нисколько. За пустые бутылки в нашем штате не платят.
На этот раз не понял Федя.
– Как не платят? Зачем их тогда сдавать?
– Так полагается.
– А что тебе будет, если не сдашь?
– Ничего не будет.
– Так, – подвёл итог Федя. – Значит, и не платят, и не наказывают. Тогда почему ты не можешь выбросить их в помойку?
– Могу.
– Почему не выбрасываешь?
– Не полагается. Чтоб не засорять землю.
– Ты мне не засоряй мозги! – рассердился Федя. – Тебя что, директором Земли назначили?
И, немного успокоившись, добавил:
– Да, порядки у вас тут…
Недели через две после отбытия Феди мне позвонил друг Миша из Израиля.
– Старик! – закричал он. – Ты не представляешь, как я тебе благодарен за Федю! Он в восторге от своей поездки! Америка ему понравилась, ты ему понравился, так что всё в порядке. Спасибо, старик!
Далее Миша рассказал, что вскоре после возвращения Федя выступал на собрании общества русско-французской или какой-то ещё дружбы с рассказом об Америке. Миша был в это время в Москве и присутствовал на выступлении Феди.
– Народу собралось – тьма, – заметил Миша. –Федя там человек известный.
Федя рассказал собравшимся, как ему понравилась Америка. Дороги у них хорошие, народ приветливый, на улицах чисто, в магазинах всё дёшево, – объяснил он.
– Единственное, что мне не понравилось, – сказал в заключение Федя, – что там нет никакой свободы. За что ни возьмись – то не положено, это не положено. Прямо как в зоне или в армии. Да куда уж дальше – я сам видел, как они собачье дерьмо подбирают и к себе домой носят. Это что, по-вашему, свобода? Или, может, это у них демократия так выражается?
Слова Феди были встречены бурными продолжительными аплодисментами.
Иллюстрации М. Беломлинского
Добавить комментарий