Друзья, с большим удовольствием публикуем эссе израильтянина Бориса Сусловича, идею которого искренне поддерживаем и осуществляем, издавая русскоязычный журнал на американской земле. Эта идея может объединить всех выходцев из СССР и России на почве - приверженности и верности русскому языку и гуманистическим традициям русской литературы.
Наша эмиграция вступила в возраст зрелости. Язык, когда-то бывший для нас единственным, стал для детей одним из иностранных, а для внуков – не слишком-то знакомым. Поневоле возникает вопрос: что мы оставим родному языку? Будут ли нынешние авторы вспоминаться через десятилетия? Или русский язык, как и произведения, рождённые на нём, обречён на скорое умирание? Вопрос возникает всё чаще. Вопрос, многократно усиленный трансформацией, которая на наших глазах произошла с языковой метрополией: достаточно открытая страна превратилась в угрозу для соседей, для всей земной цивилизации. В 4-й рейх.
Посмотрим на проблему с другой стороны, ретроспективно. Эмигранты первой волны, увидевшие превращение России в большевистского монстра, Родину не проклинали. Проклятий «удостоился» лишь режим, сменивший рухнувшую империю. Бунин, Ходасевич, Цветаева, Иванов, Набоков продолжали творить великую русскую литературу, при этом чётко разделяя исчезнувшую Россию – и чуждое, ненавистное государство.
Вторая волна следовала традициям первой. Елагин, Коржавин, Бродский, Лосев, Цветков, Кенжеев ни на минуту не забывали, что они – русские поэты. При том, что относились к стране, вытолкнувшей их в изгнание, с откровенным презрением. К СССР, но не к своему языку. Не к литературным и культурным традициям, которые продолжали до последнего мига.
Наша эмиграционная волна существенно отличалась от предыдущих. Уехавшие в конце восьмидесятых - начале девяностых покидали страну, стремительно менявшуюся, ищущую, уже не враждебную. Да, нас лишали гражданства. Гражданства страны, которая сама дышала на ладан. Шёл процесс исхода, не вызывавший отторжения у нашего окружения. Конфликта с властью, неизбежного для предыдущих волн эмиграции, не было. Поэтому деградация нынешней России, её откат к привычной дикости лишь повысили наш эмигрантский статус. Мы очутились рядом с упомянутыми предшественниками. Оглядываясь на них, видишь родной язык иначе: независимым от языковой метрополии, самодостаточным, всеохватным. Что бы мы, пишущие на нём сегодня, об этом ни думали.
Вывод «прост, как мычание»: не гадать на кофейной гуще, а заниматься любимым делом. Пока есть силы и время. Помните:
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
Комментарии
Язык и Земля
на которой им говорят. Можно конечно тешить себя надеждами, что нынешние эмигранты являются истинными носителями великого русского языка Пушкина, Толстого и далее по списку, но Язык - это живая субстанция, на нем не достаточно писать сверхумные опусы, на нем должна говорить улица и он как и всё живое меняется. Никто уже не говорит на языке Пушкина и Толстого, да они сами часто предпочитали изъясняться на французском. Поэтому стоит прислушаться к этому языку "путинской улицы" ко всеми его СВО, речевкам, печалькам, мочениями в сортире и победобесиям. От этого уже никуда не спрячешься и это то во что превращается прямо на наших глазах и ушах "Великий и Могутный".
Не совсем вас понял
Не совсем вас понял. Вы говорите о «нынешних эмигрантах» или о «путинской улице»? Если второе, то на путинской улице, думаю, как раз говорят на языке пушкинских героев. Другое дело, что одни на языке Дубровского, другие на языке Пугачёва. Третьи – на языке Германна. В Харькове так. Думаю, так же и в Москве.
Z-язык
это язык, на котором говорит путинская улица. Вот например слова очень популярной там песни:333
На машине с надписью
мэйд ин ФРГ
по полю по полюшку
едет ДРГ,
а за этим полюшком
русский паренёк
чётко корректирует
«Град» и «Солнцепек»
«Триста тридцать три»
с ночи до зари
от рассвета до заката
«Триста тридцать три»
на машине с надписью
мало, но б/у
по полю по полюшку
едет ВСУ,
а за этим полюшком
русский офицер
четко корректирует
«Смерч» и «Искандер»
Сервис
Поневоле сочувствуешь смелым и мудрым Поэтам, которые сказали «А я остаюся с Тобой. Я я остаюсь с Тобою, Родная моя Сторона. Не нужно мне солнце чужое, чужая мошна не нужна». Пастернак, Твардовский, Пушкин, Толстой, - далее по списку - остались русскими поэтами на Родине. Айсберг, Вайсберг, и Шлиссельберг - выбрали «лучшую жизнь» и таковыми быть перестали. Карма - она такая.
Чисто антисемитский трюк с фамилиями
А вы Глазенвассер случайно не тролль?
Про дикость - это лишнее
«Привычная дикость», думаю, это лишнее. До нашествия Лениных, Свердловых и Троцких Россия была высокоразвитой во всех отношениях страной.
Во всём остальном я автора всецело поддерживаю.
Язык и эпоха
Спасибо, Олег! Насчёт "привычной дикости". Возможно, вы правы . А на Российскую империю перед катастрофой 1917-го мы, похоже, смотрим одинаково. Вот ссылка на страницу Ивана Тхоржевского, соратника Петра Столыпина: https://45parallel.net/ivan_tkhorzhevskiy/index.html
Прочёл, спасибо.
Я не совсем понял, чей это текст, на который вы дали ссылку. Ваш?
Как точно сказано про «Агонию»! Я – киноман, и когда фильм с задержкой всё же вышел на экран, мне он очень понравился. Художественно он очень сильный, посмотрел несколько раз. Но попытка его посмотреть год назад вышла неудачной. По той самой причине. По причине однобокости. Будь это о средневековой Англии, меня б это не волновало. Но когда речь о моём Отечестве, о событиях не таких уж далёких, и, что самое важное, когда эта неправда до сих пор имеет реальную отрицательную силу, это вызвало отторжение.
О Солженицыне тоже хорошо сказано. действительно, почтение к нему было, а желание его слушать не был. А ведь он очень дельные мысли высказывал. И вовсе без претензий на пророчество, каковые ему часто приписывают.
И, конечно, интересно было узнать о Тхоржевском.
Авторы
Олег, там указаны авторы. Страницу готовил я с помощью Станислава Оленева. Биографические сведения взяты из Википедии. Эссе "Камергер крестьянства", где сказано про "Агонию" и о Солженицыне, написал Евгений Евтушенко. Концовку "Ново-старое имя" написал я.
Не заметил
Я искал глазами автора, но, видимо, проявил невнимательность. Мне обе части были интересны.
Иван Тхоржевский
Спасибо, Олег!
Н-н Сусдлович пишет:
Н-н Сусдлович пишет:
"Бунин, Ходасевич, Цветаева, Иванов, Набоков продолжали творить великую русскую литературу, при этом чётко разделяя исчезнувшую Россию – и чуждое, ненавистное государство."
А вот что у Георния Иванова
"Хорошо, что нет Царя.
Хорошо, что нет России.
Хорошо, что Бога нет.
Только желтая заря,
Только звезды ледяные,
Только миллионы лет.
Хорошо - что никого,
Хорошо - что ничего,
Так черно и так мертво,
Что мертвее быть не может
И чернее не бывать,
Что никто нам не поможет
И не надо помогать".
"Чётко разделяя"? Ну-ну, г-н Суслович!
Чётко разделяя
Именно: "чётко разделяя". Особенно у Георгия Иванова. Стансы
Родная моя земля,
За что тебя погубили?
Зинаида Гиппиус
I
Судьба одних была страшна,
Судьба других была блестяща,
И осеняла всех одна
России сказочная чаща.
Но Император сходит с трона,
Прощая все, со всем простясь,
И меркнет Русская корона
В февральскую скатившись грязь.
...Двухсотмиллионная Россия, —
«Рай пролетарского труда»,
Благоухает борода
У патриарха Алексия.
Погоны светятся, как встарь
На каждом красном командире,
И на кремлевском троне «царь»
В коммунистическом мундире.
...Протест сегодня бесполезный, —
Победы завтрашней залог!
Стучите в занавес железный,
Кричите: «Да воскреснет Бог!»
II
...И вот лежит на пышном пьедестале
Меж красных звезд, в сияющем гробу,
«Великий из великих» — Оська Сталин,
Всех цезарей превозойдя судьбу.
И перед ним в почетном карауле,
Стоят народа меньшие «отцы»,
Те, что страну в бараний рог согнули, —
Еще вожди, но тоже мертвецы.
Какие отвратительные рожи,
Кривые рты, нескладные тела:
Вот Молотов. Вот Берия, похожий
На вурдалака, ждущего кола...
В безмолвии у Сталинского праха
Они дрожат. Они дрожат от страха,
Угрюмо морща некрещеный лоб, —
И перед ними высится, как плаха,
Проклятого «вождя» — проклятый гроб.
Р. S. Первое стихотворение написано незадолго до смерти Сталина, второе вскоре после его смерти. Г. И.
Добавить комментарий