Oшибка прекраснодушных людей состоит в том, что, как они полагают, зло как таковое, в чем бы оно ни выражалось, в конце концов можно уложить на лопатки. То есть поставить на нем крест раз и навсегда.
Ничего подобного! Зло не пропадает. Оно идет кругами, принимает другой вид. Зло – хамелеон, от которого не так просто избавиться. Оно меняет свой облик... Пускает длинные корни... Искоренить его до конца удается далеко не всегда.
Вот история, это подтверждающая…
Представьте себе, что вы - одна из дюжины детей, родившихся в польской католической семье, в которой аборт — грех.
И вот однажды, видя, что ваша семья задыхается от непосильной нагрузки выращивания своих детенышей, потому как накормить, напоить, вырастить целую их дюжину -- дело далеко не простое, родителям вашим едва под силу, брат вашего отца, ваш, стало быть, дядя, которого Бог почему-то взял и обошел по части деторождения, обратился к вашему отцу с просьбой. Отдай, мол, дорогой брат, хотя бы одного из твоих детишек — хоть мальчика, хоть девочку — мне на вырост… Буду растить как родное дитя. Как Бог велел, не беспокойся…
Ваш отец поблагодарил брата за неожиданное предложение и дал ему на воспитание вас, одну из своих девочек.
Вот вы уже растете в семье вашего дяди и очень скоро понимаете, что детей своих у дяди нет не по известной только Богу причине, а потому, что у вашей тети, которая, словно злая мачеха из сказки про Золушку, холодна с вами и придирчива, совсем другое занятие на уме, а отнюдь не выращивание детенышей.
Тетю звали Анастасией. Имя было царское, во время ее рождения весьма популярное. Как ни как, а имя это было последнего дитяти царя всея Руси, в которой Польша в то время была не более чем “Привислинским краем.”
Какое из человеческих занятий тетя ваша Анастасия ценит превыше всего, вам, подрастающей в ее с дядей трехэтажном доме, случается ненароком узнать. Стоит вашему дяде ступить за порог, как тетя выходит на балкон и машет платочком. Не проходит и четверти часа, как в дверь, приоткрытую тетей, проникает соседский мужичок. Шляпа в руках, и прямым ходом --- в тетину спальню.
Дядя же, вашего папы брат, души в вас не чает. Кормит вас, поит, выгуливает в соседнем лесу, на ночь сказки из книжки вычитывает…
Со временем вы узнаете, чем он сам-то время от времени развлекается. Когда вам уже не надо книжки читать, -- вы уже тому научились -- он берет вас за руку, книжку вашу под одну подмышку, а под другую – охотничье ружье, доставшееся ему от любимого деда, и ведет вас в соседний с вашим городком лес. Усаживает на опушке и, убедившись, что вы в тени и книжку вашу уже открыли там, где читать остановились, говорит вам, чтобы вы никуда не двигались, а он с часок, не больше, займется любимым делом, популярным у мужчин его круга, – на уток в озерце, что в середине леса, поохотится.
Случай – как ни крути, все в жизни случай - так устроил, что подрастаете вы в Польше, которой за шесть лет до вашего появления на свет удается, наконец, обособиться, вернуть свое имя, стать независимой страной. Но в один нисколько не прекрасный день, ничтоже сумняшеся, соседи-немцы решили эту землю присвоить. Мол, не хватает им жизненного пространства…
Добравшись до вашего городка, солдаты в жутких, наводящих страх одним своим видом касках, стали разгуливать с автоматами по центральной вашей улице. А чтоб по ним в припадке отвращения никто из жителей не вздумал палить, разбросали по всему селу листовки с приказом сдать всякое оружие, в том числе и охотничье, немедленно, то есть в двадцать четыре часа.
-- Черта с два! – сказал дядя. – Отдать кислокапустникам дорогое мне, доставшееся от деда ружье – фигушки!
С этими словами дядя взял в руки молоток и пробил в кухонной стенке ямку, достаточно большую, чтоб поместить в ней охотничье свое ружье. Место это, как мог, заштукатурил, забелил.
Похоже, к тому времени тете вашей Анастасии надоело выходить на балкон и махать платочком. Одним утром, никому ничего не говоря, поджав губы, она вышла из дома. Спустя недолгое время, в него ворвались кислокапустники в их ужасных касках и направилась прямиком на кухню. Стали рубить штукатурку в том самом месте, где дядя замуровал свое, то есть дедовское, любимое ружье…
Остальное было сплошным кошмаром. Дядю связали веревками и увели.
Больше вы его не видели…
Нечего и говорить, что тетино имя стало с того дня для вас непроизносимым. Стало синонимом вселенского зла…
Прошло время. Тетя, состарившись, не сказав вам ни слова—как же, станет она разговаривать с любимицей бывшего мужа! – ушла в иной мир. Ушла и ушла... Вроде бы конец, но вы вздрагиваете всякий раз, если вдруг слышите ее, самое ненавистное в мире имя -- Анастасия.
Зло, ею совершенное, увы, не ушло в другой мир вместе с ней. Оно забралось в ваше сердце неизбывной ненавистью к самому ее имени. Отказалось уйти навсегда…
И вот вам уже за восемьдесят и дочь ваша сообщает по телефону из далекой Канады, что у ее сына, вашего внука, появилась на свет ваша правнучка, которую назвали Анастасией. (Конечно же, ни внук, ни его жена не знали, какую роль в вашей жизни сыграла носительница этого имени.)
Услышав это имя, ваше сердце, подточенное долгой болезнью, не выдерживает яда, в том имени заключенного, и вы на последнем дыхании выпаливаете в трубку, что даже видеть ее, вашу правнучку, ни за что на свете не желаете...
Так что зло, вашей ушедшей в другой мир тетей содеянное, на поверку не покинуло мир вместе с ней. Оказалось неистребимым…
Добавить комментарий