1. Победные реляции и цена вопроса
Война, которую мы наблюдаем, — это попытка решить судьбоносный вопрос: может ли Иран оставаться ядерным пороговым государством с сетью прокси по всему Ближнему Востоку.
Военная часть — удары по ядерным объектам, уничтожение систем ПВО — проведена с впечатляющей эффективностью. Но когда политики говорят о «победе», в их голосах появляется нотка, которая заставляет насторожиться. Потому что военная победа — это не политический результат.
Трамп в середине марта произнес фразу, которая меня зацепила: «Мы уже одержали военную победу, но мы победили недостаточно». Это честное признание. За военной победой должна была последовать вторая, политическая цель — смена режима в Иране руками самого иранского народа. И вот здесь начинается самое интересное.
2. Иллюзия Нетаньяху
На днях Нетаньяху заявил: «Мы своё дело сделали, а теперь иранский народ должен сам сменить режим». Это было сказано не в кулуарах — в открытом обращении, в начале марта, а затем повторено 9 марта.
Я не могу отделаться от ощущения, что это — непозволительная иллюзия для политика такого уровня. Иранский народ, безусловно, показывал готовность протестовать. Но одно дело — выходить на улицы, и совсем другое — совершить организованное свержение режима в стране, где все рычаги силового контроля сосредоточены в руках Корпуса стражей исламской революции.
Американские аналитики давно предупреждали: у иранской оппозиции нет единого руководства, а появление лидера, открыто поддержанного извне, может сыграть против него же. Даже в американской администрации растёт понимание, что расчёты на быстрый коллапс были чрезмерно оптимистичными. Вице-президент Вэнс в напряжённом телефонном разговоре прямо сказал Нетаньяху, что тот «слишком легко» описал перспективы смены режима.
3. Трамп зажат между военной победой и политическим поражением
Риторика Трампа изменилась. В начале кампании он говорил о капитуляции. Теперь его формулировки стали более гибкими. Появились сообщения о том, что США через посредников передали Ирану план сделки. Трамп продлевает дедлайны. Иран выдвигает встречные требования, а удары продолжаются.
Стороны уже понимают, что «быстрой войны» не получилось, но никто не хочет выходить, не получив главного. Трамп попал в ловушку собственной доктрины: он решил «убить двух зайцев» — уничтожить военный потенциал Ирана и одновременно, опираясь на протесты, сменить режим. Первое удалось. Второе — под большим вопросом.
Трамп, кажется, понял, что вторая цель может быть недостижима в обозримые сроки. Отсюда его лихорадочные попытки завершить войну, сохранив лицо. Он зажат между желанием объявить военную победу и необходимостью признать, что политическая победа не достигнута. А это чревато для будущего Израиля: любая сделка, оставляющая иранский режим у власти, будет означать, что Израиль не достиг своих стратегических целей.
Бывший глава коммуникаций Пентагона Гай Снодграсс высказался откровенно: «Если Трамп выйдет сегодня… мы оказались в худшем положении, чем до кампании». Это сигнал из ближнего круга.
Трамп поступил как Наполеон: «главное — ввязаться в бой, а там посмотрим». Но здесь уместнее вспомнить Цезаря, переходящего Рубикон: обратной дороги нет. А Трамп сейчас пытается эту дорогу найти.
4. Сценарий гражданской войны в Иране
Я долго думал, включать ли этот вариант. Он кажется самым страшным и непредсказуемым. Но игнорировать его нельзя.
Что говорит за гражданскую войну: КСИР уязвим, внутри него нет единства. США вооружают курдских и белуджских сепаратистов. Война усилила поляризацию иранского общества.
Что говорит против: Массового восстания не произошло. Люди помнят репрессии января 2026 года. Внешняя угроза пока консолидирует режим.
Последствия. Гражданская война в Иране — катастрофа: 92 миллиона человек, этнические конфликты, ядерные объекты под угрозой, миллионы беженцев. Для Израиля это означало бы не победу, а войну с хаосом и риск попадания ядерных материалов в неконтролируемые руки.
Так что, когда я слышу призывы «иранский народ должен сам сменить режим», я спрашиваю: а готов ли кто-то к последствиям? Ответа у меня нет.
5. Мы — заложники двух лидеров
Мы оказались заложниками двух лидеров. Исход войны, которая для нас — не абстрактная стратегия, а сирены над головой и шелтер как дом родной, зависит от того, найдут ли они в себе волю, чтобы довести начатое до реализации тех двух главных целей, которые сами же объявили.
Трамп ищет выход. Но сможет ли он принять сделку, которая будет выглядеть как уступка? Хватит ли у него политической воли пойти на компромисс, зная, что часть его собственной партии назовёт это «предательством»?
Нетаньяху продолжает делать ставку на военное давление. Но если Иран не рухнет изнутри, а США начнут сворачивать операцию, Израиль окажется перед выбором: либо вести войну в одиночку, либо соглашаться на результат, который будет меньше, чем обещалось в начале.
Я не берусь предсказывать. Я только анализирую и предполагаю.
Вместо заключения: четыре сценария
Первый — «заморозка». США договариваются с новой верхушкой режима об уступках в обмен на снятие санкций и прекращение огня. Режим остаётся, ядерная программа под контролем, но не уничтожена. Это даёт спокойную жизнь на 5–10 лет. Но это не мир на поколения.
Второй — «объявление победы и выход». Трамп объявляет военную миссию выполненной и выводит основные силы. Иран восстанавливает влияние, но без ядерной бомбы в ближайшие годы. Это «мир на наших условиях», который сейчас пытается продать Белый дом. Но долгосрочной стабильности это не принесёт.
Третий — затяжная война. Если переговоры сорвутся, а стороны продолжат эскалацию, конфликт может принять затяжной характер. США уже перебросили дополнительные силы, Иран угрожает закрытием пролива, «Хезболла» и хуситы держат паузу, но не разоружены.
Четвёртый — гражданская война в Иране. Самый страшный и непредсказуемый вариант. Если режим рухнет — хаос, ядерные объекты под угрозой, миллионы беженцев. Для Израиля это не победа, а война с осколками КСИР и риск попадания ядерных материалов в неконтролируемые руки.
Какой сценарий реализуется, зависит не от нас. Мы — заложники двух лидеров, их воли и политического чутья.
Я не знаю, хватит ли у них воли. Но я знаю, что от их решения зависит, смогут ли наши дети спать без сирен. И этот вопрос стоит сегодня острее любых победных реляций.
Добавить комментарий