Шерше. Из цикла «Фотографии памяти»

У двери с надписью «Сексопатолог» сидит молодой мужчина.

Дверь открылась, и моложавый старичок в белом халате пригласил:

— Следующий!

— Добрый день, доктор!

— Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек! Присаживайтесь… И с чем же такой мОлодец пожаловал?

— Понимаете, доктор… в общем… у меня проблема…

— Да что вы… а я думал, вы меня на свадьбу хотите пригласить… ну, да ладно… это позже. Позвольте мне отгадать… с вашей внешностью и сложением проблем обычно две: или никак, или не очень…

— Да…

— «Да» что?

— Не очень!

— А пояснее?

— Ну, как-то скомкано.

— М-да! Бывает!… Тогда по порядку: фамилия, имя, возраст, профессия, место работы.

— Бурлак Павел Иванович. Тридцать четыре с половиной…

— С такой-то фамилией и проблемы? — Заулыбался врач. — Не верю. Пардон! Продолжайте.

— Зав. лабораторией сверхпрочных материалов.

— Всё одно к одному… — Засмеялся врач. — Сверхтвёрдо, но не тянет… Пардон! Давайте, голубчик, мы вас посмотрим. Вот там, за ширмой, до трусов…

И пока пациент раздевался, продолжил:

— Тяжести поднимаете?

— Нет!

— Сколько секс-партнеров приблизительно было?

— Не знаю… может, 6–7.

— Так вы у нас Казанова! И что, со всеми так себе?

— Ну, в общем…

— А спортом занимаетесь?

— Раньше занимался, сейчас некогда… я диссертацию пишу.

— Диссертация — это здорово, но нездорОво… Сидите много… Застой! Давайте мы вас послушаем… глубже… постучим… не больно? Потрогаем… однако! Одевайтесь! Если верить моему опыту, в вашей проблеме проглядывает Шерше… Чего вы испугались? Это не проблема, это, знаете ли, побочный эффект. Ита-а-к! Берете отпуск… Вы ещё не гуляли?

— Нет!

— И едете в дом отдыха.

— В какой?

— В такой, знаете ли, поинтеллигентней. Вам нужно отдохнуть, расслабиться и, самое главное, впутаться в какую-нибудь историю… без обязательств… Понимаете?

— И всё?

— Пока да…

Он достал из кармана ключ, открыл стол и протянул Павлу флакончик.

— Здесь три таблетки. Примете одну и посмотрите… может, остальные и не нужны будут. И не вздумайте сразу две махнуть…

— А что может быть?

— Ну, может, вам захочется им всю территорию перекопать… в общем, только одну и только когда… понимаете?

Павел кивнул и положил флакон в карман.

— Спасибо, доктор!

— В добрый путь, Бурлак! Не надорвитесь там. Пардон! Следующий!

Его лучший друг — однажды женатый и дважды разведенный Серёга, вращавшийся в мире искусств и большой моды, приняв заявку на путевку, заверил:

— Бурлачок! Ложись спать и ни о чём не думай… Утро вечера, как говорится… Есть у меня одна стажерка, по-моему, она из самых профсоюзов… Завтра позвоню. Извини, спешу!

Дом отдыха «Прибой» напоминал Колонный зал в миниатюре. И отдыхающие удивительно вписывались во всё это архитектурное величие — в меру упитанные и величественные. Павел заселился, сбегал на ужин, где вспомнил их последнюю встречу с Серёгой в «Метрополе», где работала его «стажерка».

На танцы он, видимо, пришел последним… замучился с галстуком. В центре зала почти в темноте перетаптывалась единая масса вжавшихся друг в друга людей. Один был только он. В зал вошла на удивление складная и симпатичная блондинка в сарафане, из тесноты которого пыталась убежать пышная грудь. Павел не удержался и посмотрел.

Женщина улыбнулась и направилась к нему.

— Нравится?

— Вам идёт, — с такой же улыбкой ответил Павел.

— Спасибо! А вы из «конторы»? Вы новичок?! Вам не сказали, что в форме нельзя?

— Простите, я…

— Ничего страшного, я помогу. Пиджак долой! Галстук… кто вам выдал такой неподходящий атрибут?

— Никто. Это я…

— Галстук в урну! Рубашку навыпуск. Ах, да! Наган сзади под рубашку.

— У меня нет нагана, — рассмеялся Павел.

— Как же вы нас без нагана охранять будете? Всё! Я поняла… — и, оглядевшись, закончила шепотом: — Вы шпион?! Тс-с-с! Никому!

И, приподняв грудь руками, закатила глаза:

— Ах! Завербуйте меня!

— Я, — со смехом произнес Павел, — я отдыхающий.

— Эх! Испортил песню! Но вы понимаете, что после того, как я чуть не предала Родину, меня уже не только замуж не возьмут, но и потанцевать побоятся пригласить. Танцевать-то вы хоть умеете, отдыхающий?

Она потянула его за руку, и они смешались с толпой.

Кстати, танцевал он совсем неплохо. Играли танго, и сначала она повела сама, но, почувствовав твёрдую руку, расслабилась и прижалась.

— А говорил, что нагана нет… — рассмеялась и прижалась сильнее.

Они протанцевали весь оставшийся вечер, и, когда музыка затихла, она исчезла и появилась с его пиджаком.

— У тебя окно на море смотрит?

— На гору! А что?

— Тогда пойдем ко мне, я тебе такое покажу… — и, увидев его лицо, расхохоталась: — Лунную дорожку… прям как у Левитана.

Он сразу вспомнил о флаконе с таблетками.

— Мне бы в номер на минутку… переодеться?!

— Я тебе свой халат дам… пошли! Я утром на рынке домашнего вина купила, чурчхелы, хачапури. Икра их надоела.

Открыв глаза, он увидел её сидящей на балконе, залитом солнцем, которое покрывало её голову золотом. Огляделся. Пиджак висел на стуле, всё остальное было разбросано по всей комнате.

Постарался вспомнить, что было… не мог… улыбнулся и закрыл глаза, стараясь вспомнить телом… было что-то, чего никогда не было.

Оделся и вышел.

— А вот и герой наш проснулся… я всё жду, когда ты проснешься, чтобы сказать: ты необыкновенный!

— Я знаю, — он сел рядом.

— Откуда…

— Руки твои проболтались!

— Во как… ладно! А ты не будешь спрашивать, было ли мне хорошо?

— А надо?

Она смеется.

— Ну и не надо! А я сама скажу. В восьмом классе в меня одноклассник влюбился и вместо признания грохнул меня по голове учебником по литературе. Я долго летела вниз, а потом медленно-медленно поднималась и ощутила, что я живая… понимаешь?

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! В тебе столько нежной силы, и ты натуральный как… как парное молоко с пузырьками!

— Я тебе хочу что-то сказать. Я обыкновенный… даже очень… Я не знаю, что было… у меня в номере таблетки остались… доктор дал для тонуса… Как моя первая сказала: «Молодой, а ленивый»!

— Дура она, твоя первая! И врач дурак! А таблетки принеси, я их моему соседу по столу в кофе брошу, чтоб не чавкал.

Она смеется, и он вместе с ней.

— А ты спортсмен? Теннис, волейбол…?

— Я, скорее, жокей… коней по воскресеньям двигаю на Гоголевском бульваре. Вот и весь мой спорт.

— А ты из эшелона?

— Из какого «эшелона»?

— Из эшелона власти… райком, горком, ЦК.

— А ты?

— Я — Ком… не ЦК.

— А я народ, который с вами един.

Она заискрилась смехом:

— С личными делами закончили. Давай знакомиться. Ира!

— Павел… Паша! Очень приятно!

— Правда?

— Я сейчас волнуюсь и не могу подобрать правильное слово… Потом.

— Потом так потом! Давай поедим и на море…

— Только сначала повторим пройденный материал.

Она взяла его руку, повернула ладонью вверх и поцеловала:

— Ты необыкновенный, Жокей!

Прошёл ещё день и ещё… он начал задыхаться.

— Тебе скоро уезжать, а мы ничего не решили.

— Миленький ты мой! Что мы можем решить? И не говори, что ты меня любишь… и не спрашивай… Я Ира, ты Павел… курорт, солнце, мандарины… И не мучай меня… Дай надышаться… чтобы радость помнить. Ты пойми, — приложила палец к его губам, — пойми, это курортный роман… мы ничего друг про друга… да, ты прав — «чего никогда»… давай будем умнее других и не будем разносить всё в прах… И потом… зачем я тебе распутная… ты ещё себе такую найдёшь…

— Не буду я никого искать…

— Время… время пройдёт, и сам увидишь.

— Я…

— Всё… не хочу ничего слышать… не хо-чу…

В последний вечер лунная дорожка высветила их, сидящих рядом на балконе.

— А если мы узнаем всё друг про друга, — продолжала она начатое раньше, — что это изменит? Ты расскажешь мне про своё детство, я — как карабкалась по лестнице к этой привилегированной нише в этой спецжизни… У нас строго… Да и не в этом дело… поверь… французы говорят: «Шерше ля фам» — так я для тебя такая ля фам… Будут другие! Поверь мне… ещё как будут. Всё… закончили… пожалуйста… принеси лучше вина.

Он разлил вино и подал ей бокал.

Она взяла его руку, капнула в ладонь вина… Выпила.

— Пашенька, милый мой, я пью за тебя.

И слёзы капнули в её бокал.

— Ириш! Ты что? Ну прости…

— Всё нормально… Дай слово, что выполнишь мою просьбу.

Он кивнул.

— Уходи сейчас и утром не выходи меня провожать… пожалуйста.

Через день уехал и он.

Прошёл месяц.

Вышел на работу… но толком делать ничего не мог… не вспоминал, не думал… сжался! Забыл надеть рукавицу и чуть не подсунул руку под сварку.

Поделился с Серёгой.

— С ума сходишь, — подвел Серёга черту. — Или застрелись, или хватит… Иди к своим на бульвар.

В воскресенье на бульваре жизнь — солнце греет, и все едят мороженое. Шахматная сторона выглядела немного необычно… вместо тишины и порядка слышался шум и смех… за доской сидел председатель клуба и…

Он подошёл ближе.

Сидела она!

Она заметила… заискрилась…

— Где ж ты ходишь? Я уж какое воскресенье…

Губы дрогнули.

— А я вот твоих коллег в шашки учу играть…