Проза

Костян проснулся от звука радио, которое Батон врубил на полную громкость. Как обычно, по утрам передавали гимнастику. «Раз пошли на дело я и Рабинович», - надрывно хрипел знаменитый голос Жоры Жиганчика. - «Рабинович выпить захотел...».

- По зоне подъём! - жизнерадостно проорал, нарисовываясь на пороге, Батон. В честь торжественного дня он сбрил трехдневную щетину и даже напялил парадный клифт. - Ну что, оголец, ноги в руки, похлебал баланду и на дело. Про дело не забыл часом?

Такого сердечного смеха,
И песни, и пляски такой
За деньги не купишь...
Николай Некрасов

Дом спал. Спал старый фанерный шкаф, в котором так славно было прятаться, играя в жмурки с Наташкой и Колей. Спал круглый стол, накрытый вязаной скатертью с бахромой. Вокруг стола дремали стулья с гнутыми спинками, а под столом видел третий сон закатившийся туда облезлый резиновый мячик. За дверью спала на большой железной кровати Санькина мама. А над нею на прибитом к стене плюшевом коврике спали рогатые олени среди изрядно полинявших зеленых елок. Сестра Наташка спала на диване, и одеяло свешивалось до самого пола, потому что во сне Наташка любила брыкаться ногами.

Люси не стала бы работать в этом офисе, если бы не кот. Даже во времена рецессии эффектная секретарша, печатающая сто слов в минуту и обладающая великолепными рекомендациями от всех предыдущих начальников, имела возможность выбора. За одну неделю Люси назначили три интервью, из которых наименее перспективным она считала интервью с доктором Шагал. Во-первых, в офисе никого, кроме Шагал и администратора, не было, а Люси предпочитала работать в больших компаниях. Во-вторых, доктор Шагал была психотерапевтом, а “шринкам” Люси не доверяла.