Проза

Такого сердечного смеха,
И песни, и пляски такой
За деньги не купишь...
Николай Некрасов

Дом спал. Спал старый фанерный шкаф, в котором так славно было прятаться, играя в жмурки с Наташкой и Колей. Спал круглый стол, накрытый вязаной скатертью с бахромой. Вокруг стола дремали стулья с гнутыми спинками, а под столом видел третий сон закатившийся туда облезлый резиновый мячик. За дверью спала на большой железной кровати Санькина мама. А над нею на прибитом к стене плюшевом коврике спали рогатые олени среди изрядно полинявших зеленых елок. Сестра Наташка спала на диване, и одеяло свешивалось до самого пола, потому что во сне Наташка любила брыкаться ногами.

Люси не стала бы работать в этом офисе, если бы не кот. Даже во времена рецессии эффектная секретарша, печатающая сто слов в минуту и обладающая великолепными рекомендациями от всех предыдущих начальников, имела возможность выбора. За одну неделю Люси назначили три интервью, из которых наименее перспективным она считала интервью с доктором Шагал. Во-первых, в офисе никого, кроме Шагал и администратора, не было, а Люси предпочитала работать в больших компаниях. Во-вторых, доктор Шагал была психотерапевтом, а “шринкам” Люси не доверяла.

Мы попали в сей мир, как в силок — воробей.
Мы полны беспокойства, надежд и скорбей.
В эту круглую клетку, где нету дверей,
Мы попали с тобой не по воле своей.
Омар Хайям

— Если к вам подойдут и будут что-то спрашивать, не отвечайте, — предупредила официантка — кареглазая, смуглая, под стать цвету крепкого кофе, который она принесла. По утрам она обходила пляж, раздавая напитки. Отчего-то выделяя меня среди постояльцев гостиницы, она прямиком направлялась ко мне.

Только в мире и есть этот чистый
Влево бегущий пробор.