Тут, понятно, разные мысли о "Воскресении" Толстого, об учителях и учениках и вообще о русской живописи: "Бывалый гул былой Мясницкой", О полотнах, пребывающих в разных странах, а в отечестве обретающихся не только в Третьяковке, но даже, к примеру, в касимовском музее. Но постепенно течение мыслей невольно переносит от отца к сыну. Стихи которого нечто соединяет с настроениями отца: и этот импрессионизм с чуть размытой мягкостью красок, и внезапная твёрдость, и порыв "слабости врождённой", и подлинность сопереживания. Хотя бы и "в горячей духоте вагона".
* * *
Вначале дедовский извоз,
Биндюжника поводья
И умиление до слёз
От слов простонародья.
Всё отрочество с пестротой
Родительских полотен,
И то, что сказывал Толстой,
В реченьях твёрд и плотен.
Жар на холмах и ритурнель
Звенящего трамвая
И сыплющая игла ель,
И зорька огневая.
Влюблённости цветные сны
И пылкость восхищенья
Перед пришествием весны,
Перед водой крещенья.
