Сергей МАРКОВ
ПЧЕЛА
Бухарская еврейка продаёт
На улице окаменевший мёд, —
В хрустальной чаше огненная мгла,
В ней опочила синяя пчела.
И вот не так ли радости близка
Мгновенная щемящая тоска?
Тоска покуда недоступна мне;
В холодном и сияющем огне
Тоска томится, как пчела на дне…
Но гордых мыслей неотвязна нить —
Я здесь решал, зачем мне надо жить.
Зачем мне жить и видеть солнце дня,
Когда огонь — бессмертнее меня?
Мне никогда не пережить огня!
Меня бессмертней сумрак, и вода,
И ветер, и падучая звезда —
Они горды бессмертьем навсегда…
И я брожу в завесах тёплой мглы
И восхваляю мужество пчелы;
Она живёт и пьёт прозрачный сок
И умирает просто, как цветок.
И как награда скромному труду,
Её могила — в золотом меду…
С тех пор тоска, что на душу легла,
Не тяжелей пчелиного крыла!
--
Тут всякие разные мысли для воображаемой Школы поэзии. О причудливости ассоциаций в стихах. Конечно, Сергей Марков был не только талантливейшим поэтом, но и высокообразованным. И он знал переданный Иосифом Флавием рассказ о том, как обезумевший царь Ирод, в приступе ревности казнивший жену свою Мариамну, не мог с ней расстаться, повелел погрузить прекрасное тело в прозрачный сосуд и постоянно изо дня в день, из года в год разглядывал свою загубленную любимую. Предполагаю, что живая картинка на базаре (видимо, ташкентском) напомнила русскому поэту эту давнюю историю и увела далековато. То, что я написал, совершенно бездоказательно, но думаю, я прав. Мне кое-что подсказывает собственный ремесленный опыт.
Суди меня (старого бергсонианца), судья неправедный!
Ну, а тоска... она ведь не ушла, лишь стала легче!
