Такой-то вот день. По данному поводу две стихотворные записи.
* * *
На Рейне и Шпрее острили они,
Давно отреклись от восточной родни,
Гнушались далёким местечком,
Поющим псалмы человечком.
Вот их-то всех прежде газовня ждала.
Меж тем и Варшава, и Краков,
Когда их окутала чадная мгла,
Считали безумными жизнь и дела
Сородичей в области мраков.
Херсонцев и харьковцев нищих и злых,
Их всех, на трибуны взошедших,
Призыв Коминтерна твердивших, как стих,
Мечтателей и сумасшедших.
* * *
К.
И Вильнюсом стало Вильно,
Прибежищем сельской Жмуди,
Но раньше, плодясь обильно,
Здесь жили иные люди.
И своды костела Анны,
И в дворике бюст Адама,
Мечтательны и туманны,
О Польше гласят упрямо.
И скопища тех надгробий,
Которые видел Бялик,
В их крошеве и раздробе
Лелеет глазной хрусталик.
